Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

Потом они поднялись на ноги, Синтра едва ли не по-девчоночьи принялась отряхиваться, не выпуская оружие из рук. Джар впервые после этого приключения попробовал усмехнуться, демонстрируя великолепные зубы, между которыми, как у всех габатов, почти не было щелочек.

– Уф, кажется, вывернулись.

– Что… Что это такое? – спросил Рост.

– Боноки, – сквозь зубы буркнула Синтра, сунула пистолет за ремень на животе. – Подождем, пока нас найдут.

Сквозь дым пожара, который вдруг забился у корней травы, где, должно быть, имелись более сухие стебли, она попыталась рассмотреть, что творилось вокруг деревни. Там, судя по всему, кипел жестокий и упорный бой. Пурпурным изрядно доставалось. По крайней мере, даже вас-смеры, не умеющие отступать и всегда рвущиеся в сражение с пылом берсерков, на этот раз не спешили. Видимо, оборона деревни была выстроена более разумно, чем в тех поселках ламаров, которые этот отряд губисков накрывал прежде.

– Джар, – Рост отдал бы год жизни за глоток воды, но решил пока выяснить главное, – эта субстанция… которой плевались боноки, она же… как-то отравила наших гребцов, верно? Но почему загорелся сам антиграв?

Джар тоже смотрел на бой, грохотавший в полукилометре от них, но на вопрос Ростика среагировал. Он был все еще бледен, а с левой стороны у него по лицу расплывался огромный синяк, который было довольно необычно видеть на пурпурной коже губиска.

– Это какое-то составное вещество… С одной стороны оно, конечно, отрава, такая, что никто не способен вдохнуть воздух… Представляешь, нет силы в легких, чтобы дышать.

– Представляю, – кивнул Рост, в самом деле, парализующие дыхание яды – не такое уж открытие для человечества.

– А с другой, в ней есть какая-то гадость… – Джар начал, наконец, успокаиваться, стянул полетный шлем и вытер рукавом пот на коротко по меркам пурпурных стриженной голове. – Воспламеняется от колебаний, которые возникают в котле антиграва. Причем горит очень жарко, металл плавится, как медуза на солнце, и… В общем, как только меняется конфигурация направляющих ребер в котле, он взрывается. – Джар сел рядом с Ростиком, проверил свой пистолет, снова сунул его в кобуру. – Нам повезло, что бонок попал в корму, иначе… нас бы уже не было.

– Боноки разумны? – снова спросил Ростик.

– Нет, – буркнула как всегда крайне недовольным тоном Синтра, – их ловят еще молоденькими в лесах, потом… заставляют съесть одного из наших, лучше, чтобы это был маленький мальчик либо девочка. – Она по-прежнему озиралась. Чтобы расслышать ее слова, Рост должен был встать и подойти. – Тогда боноки становятся в какой-то мере разумными и могут… Да, становятся живым оружием ламаров.

– Слушай, Син, – заговорил Джар, – может, двинем к лесу? Там наших кораблей больше, кто-нибудь и нас подберет…

– Не хочу, – мотнула головой Синтра, – они тут все очень здорово продумали, могли в кустах и засаду организовать, вот для таких нетерпеливых, как ты. Пусть уж лучше пехота нас здесь отыщет, все равно они, наверное, с боноками справятся и тогда начнут обходить сбитые машины.

– Мы здесь как-то слишком уж…

– На ладони, – подсказал Рост. Джар, должно быть, от волнения заинтересовался, что эта фраза значит, пришлось ему объяснять. Джару это понравилась, он кивнул.

– Я так и знал, что ты из воинственного племени, не чета этим… – Он посмотрел на деревню, где бой, кажется, уже оборачивался в пользу нападающих.

– Как раз наше нынешнее положение доказывает, что они тоже неплохие бойцы, – отозвался Ростик.

– Мы их все равно сделаем, – отозвалась Синтра и вдруг навела пистолет на Ростика, а на ее лице появилось довольно сложное выражение. – Ты ведь не собираешься перебежать к ним, Рост-люд? – Она помолчала, Рост с интересом смотрел на нее. – Я не имею права потерять тебя.

Джар чуть отодвинулся в сторону, чтобы не оказаться под выстрелом Синтры, потом хмыкнул.

– Он еще оглушен посадкой, Син… Вспомни, он же был без ремней, когда я плюхнулся на землю. И надышался больше нашего.

А ведь и правда, подумал Рост, и только тогда понял, насколько он слаб и медлителен. Вероятно, часть отравленного воздуха, погубившего гребцов, все-таки попала ему в легкие, иначе он бы уже обдумывал новые сведения. Но… нет, скорее всего, дело было не в его замедленности. Предвиденье говорило: побег в этих условиях ничего не даст. Деревню все равно уничтожат, хотя под землей тут и имелись какие-то ходы, которые позволят немногим бонокам и солдатам-ламарам пробраться к лесу и скрыться.

Значит, все равно, если бы Ростик попробовал к ним перебежать, его бы, скорее всего, пристрелили, не размышляя, даже не по горячности, а потому, что у любого из ламаров не было бы возможности разобраться, что он, в общем-то, не губиск. В том-то и дело, что для них он – слишком похож на пурпурного… Нет, бежать сейчас было невозможно, тем более что и не справится он в нынешнем состоянии с Джаром и Синтрой. Оружия нет, а как рукопашник Рост не силен… Знакомая горечь от предательства и собственной слабости, неумелости и нерешительности затопила его, но Ростик не дал ей проявиться. Он остался спокойно-настороженным, даже слегка равнодушным.

– Дело не в той штуке, которой в нас плюнули боноки, просто я… – Он подумал и уже более уверенно завершил:

– Когда вокруг слишком много смертей, я впадаю в апатию, мне трудно думать, трудно быть решительным.

– Он их чувствует, – слегка нараспев высказался Джар, поясняя Синтре, – и впадает в ступор.

– Ладно, – однако пистолет Синтра не убирала, и Джар к Ростику не приближался, – тогда потопали… К главному нашему отряду. Если уж ты чувствуешь ламаров на расстоянии десятков миль, то сможешь сообразить, где наших больше всего… Странно, что я не подумала об этом раньше.

Рост пошел перед ней, стараясь выглядеть таким же вялым, как прежде, размышляя об этих самых милях пурпурных. Строго говоря, они действительно были близки к человеческим милям, только не сухопутным или немецким, а морским. Основой послужил, как ни странно, кабельтов, который тоже был чуть больше земного.

Рост смотрел на траву, обмывающую, как зеленые волны, его полетные сапоги, иногда она поднималась до бедра. Откуда-то он знал, что эта трава была единственным, что могло противостоять клубням комши,