Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин

зарезервированному для него столику с трудом положив на его край, выданные ему Настей цветы. Расположившись за столиком, он, подняв руку подозвал к себе официантку, которая подойдя к нему как-то по-особому посмотрела на мужчину и непривычно вытянувшись, выставила свою грудь вперед, демонстрируя свое достояние. Заказав бутылочку вина и фрукты, Седой лихорадочно перебирал в голове инструкции, озвученные ему накануне перед входом в зал Настей. И чем больше он прокручивал все это в голове, тем сильнее на него накатывал мандраж, уж лучше еще с Чехом против элиты постоять чем вот так терзаться в ожидании, крутилось у него в голове. Вошедшую в зал Викторию он прозевал, терзаясь своими страхами, благо Настя из подсобки наблюдала за организованным ей свиданием. Шикнув на своего бойца, который рефлекторно уловил этот посыл несмотря на гомон вокруг она указала на роскошную женщину, одетую в откровенное вечернее платье, немного не уверено озирающуюся на входе. Стремительно подскочив со стула, Седой, устремился к Виктории и глядя на нее, сам не понимая себя он отринул свои страхи, разрывающие душу острыми когтями. Подойдя к ней, он галантно, как показывала паханка, три подзатыльника не дадут забыть как, предложил ей руку. А проводив к столику под съедающие их завистливые взгляды со всех сторон, первым делом подарил цветы и видя изумленное лицо женщины, отодвинув стул предложил присаживаться. А дальше, случилось то, чего совсем никто не ожидал, они смотря друг на друга болтали о всякой всячине, вовсе не обращая ни на кого внимания. Седой, вопреки своему характеру находил слова и говорил, говорил опасаясь, что если он замолчит или просто отвлечется, то сидящая напротив него такая по неземному красивая Виктория, просто встанет и уйдет. Поэтому произошедшее в зале столкновение, между Настей и пришедшим в бар Клещом он едва не просмотрел, среагировав уже на рычащий возглас Насти.

— Куда прешь макака, шары зассал не видишь ни хера, паскуда мелкорослая.

Клещ от целенаправленного толчка, упал на пол заведения и зло озираясь, прекрасно зная кто перед ним выдавил из себя.

— Извиняюсь засмотрелся.

Но Настю, такой поворот событий явно не устраивал поэтому она в своей привычной манере, начала поливать грязью вставшего перед ней с пола мужчину.

— Ты свои извинения засунь себе в очко, ублюдок, и смотри внимательно не то в следующий раз языком упрешься в промежность и будешь плямкать пока не остановят. Чепушила.

Такого прилюдного оскорбления никто не спустит поэтому Клещ взъярившись рявкнул.

— Сама тварь напросилась, привыкла за всеми прятаться сука. Пошли на площадку.

Довольный появившимся развлечением за чужой счет народ, весело гомоня, рванул следом за вышедшими разбираться на улицу, еще бы, такое развлечение, сейчас будут дубасить ненавистную всем Настю Суку. Рванувший следом Седой, наткнулся на не двусмысленный взгляд Насти, говоривший о том, что к ней приближаться не нужно. Вцепившаяся в рукав костюма Виктория затараторила.

— Седой, сделай чего ни будь, он же сейчас изобьет ее.

Мужчина аж растерялся от такого утверждения от своей спутницы, но преодолев себя проговорил ей на ухо.

— Паханка сказала не подходить к ней пока. А насчет изобьет, в натуре, здесь еще не все так ровно как дышится. Поверь мне Виктория, я за базар в ответе сам из ее кодлы.

Трясущаяся от волнения женщина только и смогла возмутиться.

— Как не подходить сказала, она же ничего не говорила.

Посмотрев со снисхождением во взгляде на свою спутницу, мужчина проговорил.

— Так для того что бы пробазарить тему не всегда нужно в слух шуметь.

Меж тем события на площадке развивались стремительно и явно непривычно. Пока Клеща наставляла целая компания недоброжелателей Насти, та, тем временем удивляя всех сняла с себя камуфляж, оставшись в заведомо надетых ей под него спортивных шортах и обтягивающем топе, выставляя на показ свое тренированное тело с крупными кубиками пресса. Седой, вглядываясь в ехидно ухмыляющиеся лицо своего командира, вопреки всем собравшимся, видел насколько она сосредоточенна уж его то точно не провести этой мерзкой ухмылочкой и расслабленной походкой. Ясно одно, паханка что-то задумала и это явно непростая задача. Наконец, выбранный толпой судья дал отмашку на схватку. Клещ, сразу забирая немного в сторону, попытался обрезая углы прижать противницу к ограждению площадки где и размазать ее своими мощными ударами. Пару раз ему это почти удалось, но нанося не сильные, молниеносные удары, женщина ускользала от него. Наконец все-таки уловив хороший момент, он, с ноги, удачно попал этой твари в живот, оставив на нем отпечаток своего рифленого ботинка. Затем, сильное попадание в голову так что у этой суки в глазах поплыло. Пошла жара, Клещ, почувствовав, что в бою начался перевес на его сторону и противница все больше и больше пропускает удары, начал работать как заведенный, получая от каждого донесенного до этой твари удара просто физическое удовольствие. И вот, хорошо пройдясь увесистыми ударами по Насти он явственно почувствовал, что пора завершать бой. Народ ревет в восторге, выкрикивая комментарии как ему надлежит добить эту ненавистную многими сволочную женщину, видя, как наконец нашелся тот, кто, не побоявшись, вымещает полученную обиду на этой твари. Под шаг к пытающийся укрыться за руками Суке и на тебе с локтя, как что бы до конца разбить лицо, что бы раз и навсегда запомнила, как гавкать на людей, так, чтобы просто исчезла и никогда больше не появлялась на публике. Локоть неожиданно прошел в скользь, а рычащая Настя, оказалась у него за спиной и засунув свои перепачканные пальцы ему за щеки она со всей своей дури рванула ими в разные стороны, заставляя живую плоть с противным треском разорваться.

Глава 20

Настя сидела на перекосившейся табуретке в полумраке подсобки бара и разъяренной кошкой шипела от боли, пока Виктория, скинув туфли на высоком каблуке, вышагивая босыми ногами по пыльному полу, перепачкав свое нарядное вечернее платье, стягивала ей тугой повязкой треснувшие после пропущенных ударов ребра, и несмотря на возражения Насти, прижигала перекисью ссадины и сечки на лице, мотивируя это тем, что просто так положено и все. Рядом стоял смущающийся Седой и складывал свои татуированные руки то перед собой то, назад явно не зная, чем помочь в данной ситуации. Наконец, Виктория закончила перевязку, а Настя, осторожно вздохнув в себя, проговорила.

— А ты говорила я не смогу его ушатать. Теперь пусть по всему стабу своим рылом, разорванным светит, трепло говорливое.

Ее высказывание прервала вошедшая в помещение Татьяна и она явно не была в восторге от произошедших событий.