И пришёл Лесник! 28 - Василий Лазарев

но сама понимаешь игра. На кону десяток горошин! Только выйди как сопрут. Сидим дальше. Малыш, боров этот сдаёт. Даму! Вальта! Я ему, давай, кретин десятку, а он короля прислал. Девять на руках. Четвёртой картой туз приехал, оп-па! Двадцать! Говорю себе, хорош! Ой, не тебе… давай не останавливайся!

— Это ты ему так сказал? Вы там во что играли? — удивилась девушка.

— В очко же… упс. Ну карточное, — покраснел солдатик.

— Я так и поняла. Надо будет разогнать вас к чертям. И что он себе выкинул? — девушка заинтересовалась тем, что было дальше.

— Семнадцать, — злорадно засмеялся солдатик. — Но ему уже было всё равно. Сверху свалился челнок нолдов и снёс нам крышу в КПП. Он так и остался сидеть с колодой в руках. Вот только башку его так и не нашли. О… да!

— Фу, уроды. Эй, «Имхотеп», хочешь развлечься? — щёлкнула пальцами девушка-начальник этих балбесов и встала из-за стола. В этот момент всю площадь накрыло чёрной взвесью. Она не давала дышать, забивая дыхательные и пихательные ходы. Под столом зашлась кашлем одна из «Ансунамун» и раздался вопль второго солдатика. Он практически выстрелил собой из-за стола дико визжа. Официантка подошла к выполнению своих обязанностей со всей тщательностью и в порыве страсти на самом пике кульминации наглоталась чёрной пыли неизвестно откуда взявшейся. Спазм привёл к дикому кашлю, и за одно она откусила половину органа солдатику.

— Сука! Тварь! — солдатик тряс свои отравленным обрубком и зачем-то бегал между столов. Правда на него уже никто не обращал внимание. Следом за чёрной пылью, которой к слову сказать, здесь никто никогда не видел, прилетели скарабеи. В воздухе послышался гул многочисленных хищных жучков. Девушка-начальник, помахав бармену рукой тут же увидела, как её облепили чёрные матовые жуки. И заорала так, как тогда с тремя… но крик её не содержал в себе счастливых ноток. Скорее он был переполнен ужасом, сочившимся из всех пор кожи. Скарабеи расправились с её рукой за две секунды обглодав до кости. Эти летающие пираньи уже облепили её миловидное лицо оставив от него голый череп. Умирая, она поняла зачем мумиям бинты, но знание не принесло ей ничего хорошего.

Солдатик, бегающий среди столов и показывая всем как с ним разделались, получил свою порцию плотоядных жучков. Первым делом они высадились на остатки пениса и быстро свели его на нет. Мужик замер не понимая, что с ним происходит, и что же он такого выпил, однако соображал он недолго и гремя свежо обглоданными костями загремел на брусчатку. Он уже не заметил ехидно-глумливого черепа «Ансунамун» уставившегося на него из-под скатерти. Тем временем жуки все прибывали. Бэрримор задёрнул занавеску и схватив чемоданчик направился к лифту надеясь скрыться в подвале отеля в бронированном хранилище. Он многое видел в своей жизни, но его всё же доконала картина, где один скелет стоит на коленях под столом, а второй развалился на стуле. Такого не встретишь ни в одном анатомическом театре. Как всем известно, скарабеи живут полчаса, вот их Бэрримор решил провести в тиши хранилища попивая кофе и листая мужской журнал.

Невысокий человек с окладистой чёрной бородой с чемоданчиком в руке выскочил из номера в холл шестого этажа и нажал кнопку вызова лифта. Судя по индикации, кабина опускалась с десятого этажа. Бэрримор облегчённо вздохнул, там то ещё не должно быть скарабеев, ведь они начали с улицы. Мелодичный звонок оповестил Бэрримора о прибытии лифта и золотые створки приветливо распахнулись. По привычке поглаживая бороду человечек влетел в кабину и открыв своим ключом блок со скрытыми кнопками нажал на самую нижнюю. Лифт пошёл прямиком в подвал. Освещение мигнуло и тут же восстановилось, чуть не остановив сердце ювелиру. Кабина шла непозволительно медленно и Бэрримор выругался.

Проезжая первый этаж он услышал истошные вопли и булькающий звук. Верный признак того, что кто-то захлебнулся кровью. И этот постоянный гул. Откуда он? Бэрримор покрутил бородой, но ничего не увидел. Лифт наконец-то опустился и замер. Однако двери почему-то не открылись. Бэрримор с силой пнул их ногой, но только отбил мизинец. Двери в лифте тоже были золотыми. И этот преследующий его навязчивый гул. Ювелир заметил, что в кабине заметно потемнело и он поднял голову уставившись на потолок. Его практически парализовало от увиденного, весь потолок кишел скарабеями. Они-то и заслонили свет от плафона. В этот момент свет в кабине лифте окончательно погас и лифтовую шахту сотряс дикий вопль.

В это время в ресторане на Пикадилли праздновали чьё-то день рождение. Компания собралась зажиточная, при горошинах. Отмечали юбилей одного весьма уважаемого человека, поднявшегося на перепродаже секс-рабов. История известная, некие люди ловят молоденьких и неиспорченных мурок, то есть муров. И сдают с рук на руки толстосумам. Сей вышеозначенный господин служил посредником в сделках и являлся их гарантом имея свои десять процентов. Его так и звали «Гриша десять процентов». Но сейчас не об этом, он сидел во главе стола с шикарной во всех смыслах дамой. Девушка выглядела сногсшибательно, как любил приговаривать Гриша на белую жемчужину. Такой стан заставлял конвульсивно дёргаться даже паралитика, а уж когда она нагнулась что-то поднять с земли, то, как минимум три официанта получили инфаркт. Такой задницы под обтягивающим платьем они не видели никогда.

— Гриша! Я хочу произнести тост за тебя. За твои шестьдесят лет! Улей держит тебя в тонусе и больше сорока тебе не дашь! — поднял бокал один из подхалимов.

— Но-но! — усмехнулся Гриша. — Мне вообще-то пожизненное выписали на Земле, если ты об этом!

Все заржали, шутка прошла на ура. За столом собрались друзья и коллеги, тесно связанные общим «бизнесом». Для всех они трудились рейдерами уходя каждую неделю в сторону Пекла, а потом делали небольшой круг и садились в засаду в Старом городе. Добраться столь малым составом до Погремушкино, кластера, где муры находили свой молодняк, они не решались. Иногда Горец отправлял туда рейды, но в последнее время перестали туда гонять. Накладно топать через два кластера, а вот мурам было удобно, и они постоянно снимали сливки с медицинского колледжа. Именно оттуда они таскали свежатину к себе в берлогу. Люди Гриши принимали их каждый раз на узких улочках и отбивали девиц. Иногда происходило обратное и они сами попадали в рабство. Пару раз они сами угодили к мурам, поменяв прописку на прозрачный контейнер. Но куш за каждое тело было настолько велик, что от