"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Я узнала двоих: все такой же жилистый Текиш, руки сложены на груди, на лице застыло смятение. И его брат, каган Пашанг, его мозолистая ладонь лежит на моей щеке.

– О, ты почувствовала? – сказал он. – Мои извинения, Сира, иначе никак не получалось разбудить тебя.

– Где я? – прошептала я.

Он ответил так же тихо:

– Там, где свет не так ярок.

В голове пульсировала боль. Горло саднило от сухости.

– Вода была бы кстати.

Текиш, который был, насколько я помнила, моложе Пашанга, протянул мне меховой бурдюк. Я села и принюхалась – просто вода, благодарение Лат. Я потягивала ее глотками, пока не прошла сухость.

– Я слышала о твоем приближении, – сказала я, не отводя глаз от Пашанга. – Очнуться и увидеть твое лицо – лишь продолжение моих несчастий.

Он ухмыльнулся:

– Я и сам не хотел бы увидеть свое лицо, проснувшись. Какое счастье, что я единственный, кому и не придется.

– Заткнись. Никакие слова никогда не сотрут то, что ты сделал со мной.

Пашанг снял шапку и вытер пот с прямых каштановых волос. Внушительным его не назовешь. Довольно мягкое, приятное лицо, особенно светло-карие глаза, но внутри – самая темная душа по эту сторону земли. Сложение хрупкое, хотя и высокий (кто-то сказал бы «долговязый», другие выразились бы мягче, «худой»). В аккуратном, формальном йотридском наряде он смотрелся вполне прилично. Это обезоруживало, а без оружия в присутствии кагана Пашанга должно быть очень страшно.

– Дуешься за старое? – вздохнул он. – Я выполнял приказ. Тамазу требовался заложник-силгиз, чтобы ваше племя не заходило на его территорию. Я спросил, кого он хочет, сына или дочь, и он попросил дочь. И, справедливости ради, когда я спросил твоего отца, с кем он предпочитает расстаться, он тоже выбрал тебя. Полюбовная сделка при моем посредничестве.

Какая ложь! По словам Тамаза, он не знал, что йотриды похитили меня, и приказал привезти меня во дворец ради моей безопасности, а не только мира в его царстве.

– Тамаз говорил тебе другое? – спросил Пашанг, очевидно уловив беспокойство в моем опущенном взгляде. – Ну конечно. Обвинять нас, йотридов, одна из его хитроумных уловок, но мы всегда лишь исполняли его замысел или замысел его брата. Я был полотенцем, которым он вытирал кровь, чтобы его пол сверкал.

– То, что приказ отдал кто-то другой, не снимает с тебя ответственности! – проворчала я.

В любом случае, Тамаз мертв, а Пашанг нет, так что спорить не было смысла.

– Два моих спутника, они здесь? – спросила я.

– Химьяр и абядийка? Да, они тоже наши гости.

Значит, Эше здесь, а Кева, вероятно, нет. Но что еще за женщина? Абядийцы – это несколько пустынных племен с юга, рядом с морем Ям-сап и границей с Химьяром. У меня не было такой спутницы.

– А мы твои гости или пленники?

Его ухмылка была просто невыносимой.

– Уверен, ты слышала, как каган Пашанг обращается с пленниками. – Он обвел руками окружающую обстановку: – Как видишь, здесь все иначе.

– Так, значит, ты позволишь мне просто уйти… несмотря на то что обо мне говорят?

– Мне плевать. Хотя нет, это неправда. Приятно, что кого-то в этом царстве поносят также, как меня. После того как я услышал о твоих деяниях, груз на моих плечах стал немного легче.

Меня затошнило, я положила голову на подушку и повернулась на бок.

– Ты зависишь от Селуков. Не прикажут ли они тебе выдать меня, как раньше?

С этого ракурса я разглядывала его каштановую бороду. В отличие от большинства мужчин его возраста Пашанг коротко подстригал ее. Некоторые назвали бы его женственным. Но если вспомнить времена, когда он жил с нами, его борода всегда была довольно клочковатой. Возможно, он просто не мог отрастить ее как следует – такое часто встречается в Пустоши.

Он посмотрел на Текиша и указал на полог юрты.

– Поправляйся, Сира, – сказал Текиш и вышел. Остальные последовали за ним.

– Очевидно, ты не доверяешь мне. – Пашанг сел у моей постели, слишком близко. – Это разумно, доверие требует доверия. Пропасть между нами шире, чем Бескрайность. Но я ничего не замышляю против тебя, как и Мансур. Иди, куда хочешь, я не буду создавать тебе проблем, пока ты не создаешь их мне…

– Пашанг, я.

– В детстве ты называла меня иначе, помнишь?

Я вздрогнула от болезненного воспоминания.

– Конечно, но ты перерос это имя.

– Скажи. Произнеси его еще раз, ради нашей памяти.

Его голодная улыбка выдавала тоску по прошлому. Слишком многие, похоже, жили в прошлом, строили там дома с последними счастливыми воспоминаниями. Я презирала мысль о такой жизни. Всегда лучше смотреть вперед.

– Забудь, – сказала я. – Я уже не та, и ты не тот. Что за ужасная женщина могла бы убить шаха Аланьи, разве ты не задавался этим вопросом?

– Скажи, Сира. Одно его звучание станет бальзамом на сердце.

– Не буду. – Слова вышли резче, чем мне хотелось. – Ты унылое существо, каган Пашанг, и всегда таким был. «Ради нашей памяти», говоришь ты. У меня нет ни одного светлого воспоминания о тебе. Даже в детстве ты казался мне занудой. Таким же невыносимым, как сейчас.

– Ты ругала меня точно также. – Он вдохнул, будто от слов исходил аромат ностальгии. – Придется мне удовольствоваться этим.

Я повернулась на спину и уставилась в потолок. На мгновение я увидела мерцающие среди бела дня звезды. Поморгав, я увидела лишь потолок юрты со всеми его прекрасными картинами. От потрясения из-за встречи с Пашангом я забыла о более насущных вопросах.

– Где ты меня нашел?

– Мы принесли с собой бурю из Бескрайности. В пустыне Зелтурии не было летнего снега уже десятки лет. Мы спасли сотни человек – выкопали из заносов, дали отдых, лекарства, еду. К счастью, ты была среди них.

Что-то здесь не так. В голове промелькнул Дворец живых: измученные души, застрявшие в пирамиде плоти, каждый рот изливает свою боль. А я была на небесах, парила среди звезд, наблюдая за их рождением и смертью.

Может, это были сны? Но они несли в себе аромат воспоминаний.

– Да ты просто святой, – усмехнулась я. – Я хочу видеть своих спутников. Сейчас же.

Пашанг поднял руки ладонями вверх:

– Так иди и встреться с ними.

Я сбросила одеяло и вскочила на ноги. Тело покрывал толстый слой пота.

Пашанг сложил руки и сказал:

– Ты покраснела. – Он принюхался – он что, нюхал меня? – Похоже на потливую лихорадку. Ты всегда плохо переносила