"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

Я блаженно улыбнулся, аккуратно приняв долгожданный инструмент из рук мастера Шадо. Сделал первый аккорд. За ним второй, третий. Подтянул несколько колков, настроив гитару под себя. Короткий проигрыш, после которого я с упоением запел:

Ляг, отдохни, и послушай, что я скажу:

Я терпел, но сегодня я ухожу.

Я сказал: «Успокойся, и рот закрой!»,

Вот и всё, до свидания, чёрт с тобой!

Я на тебе, как на войне,

А на войне, как на тебе,

Но я устал, окончен бой,

Беру вино, иду домой.

Окончен бой, зачах огонь,

И не осталось ничего,

А мы живём, а нам с тобою

Повезл-о-о на-а-азло-о-о-о!

Приглушенное эхо последних слов замерло в зале и по ушам ударила абсолютная тишина.

Я огорченно сник, глядя в бесцветные лица окружающих. Не понравилось? Первым очнулся стоявший за мастером Шадо паренек.

— Это потрясающе! — он с воодушевлением захлопал в ладоши.

Его тут же поддержали все остальные.

— Молодец!

— Круто!

— Это нечто!

— Это ты сам придумал? Не ожидал, не ожидал…

В мои уши полился столь бурный поток похвал и лестных слов, что у меня в зобу дыханье сперло. Гордо выпятив грудь, я чистосердечно признался:

— Да, сам. Все сам. Слова, музыка. Все мое.

— А что-нибудь еще у вас есть? — с горящим взором ко мне подошел один из незнакомых парней.

— Конечно! — стараясь не обращать внимание на укоризненный взгляд америкоса, важно покачал я головой. — Я вырос в глухой местности на окраинах Вольных баронств. Долгими вечерами втайне от всех творил песни. На самодельном инструменте, который мне сделал давно ушедший к предкам плотник, в тесной компании коров, свиней и моего друга, Содера. И не побоюсь сказать, что все они по достоинству оценили мой талант!

— Это ты сейчас меня так тонко со свиньей сравнил? — возмутился Содер. — Вконец обнаглел?

— Не преувеличивай, Содер. Лучше порадуйся, что у твоего друга такой редкий талант есть, — одернул его Хромой.

Содер на это только поморщился. Проворчал:

— Ага. Прямо-таки талантище. И поэт, и чтец, и на дуде игрец…

Однако его недовольство потерялось в волне всеобщего восхищения.

— Гарет, — взял слово мастер Шадо, когда восторги присутствующих слегка стихли. — Ты меня просил привести молодых, перспективных музыкантов, которые могут освоить новые музыкальные веяния. Признаюсь, я отнесся к твоим словам с некоторым скепсисом. В музыке, знаете ли, тяжело придумать что-то принципиально новое, — его слова практически один в один повторяли слова Аткусона по поводу моды, — но теперь я вижу, что кое-что новое сотворить все-таки можно. Никогда бы не подумал, что с помощью такого необычного инструмента, — указал он на гитару, — можно сыграть достойную песню! Можно ли тебя попросить спеть что-нибудь еще?

— Можно, — легко согласился я, бережно положив гитару на стол, — но не сейчас. Музыканты, говорите?

Парни дружно закивали головами.

— Уличные, — пояснил мастер Шадо. — Очень перспективные ребята. Гансон, расскажи о вашей труппе.

На его слова откликнулся долговязый белобрысый парнишка, лет двадцати — двадцати двух от роду. Ростом с Содера, но при этом более худощавый. Ощупав нас настороженным взглядом, он приблизился на пару шагов.

— Позвольте представиться, — он с достоинством на мгновение склонил голову, — Гансон Рамсон. — Я имею честь возглавлять нашу музыкальную труппу, известную многим жителям славного Тардинского королевства под названием «Львиный рык».

Известную многим? Ничего о такой группе не слышал. Значит, либо я не вхожу в число тех многих, либо Гансон слегка преувеличил степень своей известности.

— «Львиный пук»! Это погремуха вам куда ближе, — рассмеялся Сиплый.

— Сиплый! — грозно зыркнул на Сиплого Хромой и наш друг моментально заткнулся. — Ты забыл, о чем тебя просили уважаемые люди?

Сиплый виновато глянул на этих уважаемых людей, то есть на меня и на Содера, и сделал характерный знак рукой — молчу, молчу.

— Музыкальная труппа, говорите? — присмотревшись к внешнему облику музыкантов, я покачал головой. Обросшие, худые, одетые в рваное тряпье, они переживали явно не самый лучший этап в своей жизни. — Те есть, бродячие музыканты?

При слове «бродячие» ребята встрепенулись, и в их глазах промелькнуло возмущение. Впрочем, оно моментально исчезло, стоило им вспомнить, в КАКОМ месте они сейчас находились. И в окружении КОГО.

— Мы не бродяги какие-то вонючие, — в голосе Гансона прозвучало презрение. — Мы музыканты!

Вот это он зря про бродяг так. Зря! Наши друзья из Синей ямы любили называть друг друга честными бродягами. Хромой и Сиплый ожидаемо нахмурились и грозно подались вперед.

— Глупец! — первым сориентировался мастер Шадо, сильно дернув Гансона за рукав. Хлипкая ткань рубахи не выдержала и с треском надорвалась. — Хромой, он хотел сказать совсем не то!

Гансон собирался возмутиться на действия старика, но услышав его слова и увидев реакцию бандитов, сообразил, что допустил серьезную ошибку. Побледнел, попятился.

— Я подразумевал совсем не то, — голос парня внезапно осип.

Его друзья пугливыми тараканами подались в разные стороны, оставив Гансона одного.

— Зубы совсем жмут? — шагнул к нему Сиплый, но натолкнувшись на мою руку, остановился.

— Сиплый, успокойся. Сейчас Гансон принесет свои самые искренние извинения. Верно, Гансон?

— Верно! Извините меня… пожалуйста! Я не хотел!

— Считай, что уже извинили, — не дожидаясь ответов Сиплого и Хромого, успокоил его я и указал на остальных парней. — А их как зовут?

— Драк, Зак, Лак и Чак, — поспешно представил своих друзей Гансон. — Они братья.

— Смотрю, родители с именами особо не заморачивались, — ухмыльнулся Хромой. — Что-то они непохожи на родных братьев. У одного рожа квадратная, у другого вытянутая, как у лошади. Отцы, что ли, разные?

— По ходу да, — весело оскалился Сиплый. — Мамаша кем работала?

Ребятам слова бандитов очень не понравились, но что-то ответить они боялись.

— У них были приемные родители, — насупившись, пояснил Гансон. — Подобрали совсем маленькими, когда они беспризорничали на улице.

— А где настоящие родители? — мгновенно перестал улыбаться Сиплый.

Хромой тоже насторожился.

— У Драка и Лака родители погибли при обрушении их общего дома. Родителей Зака сгноили в долговой яме. Мама Чака скончалась от сердечной хвори, когда их отца подрезали в подворотне разбойники, пытаясь отнять у него деньги.

— У нас? — грозно сдвинул брови Хромой. — В нашем городе?

— Нет. В Альрике.

Я не сразу вспомнил, что это за город. Потом все-таки припомнил — такое название носил один из небольших городов Зирода.

— Зирод, — подтвердил правильность моих воспоминаний Хромой. — Там во многих городах беспредел. Война с Такертом дала о себе знать. Так вы все из Зирода?

— Нет. Остальные из Варлена.