Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

Неплохой намек, оставалось понять, на что.

— Для подобной формулировки слишком много усилий, — вроде как устало отозвался Ларкин, пропустив и этот выпад. — Достаточно убить вас. А уж избавиться от нее…

— Хорошо, — спустя пару минут слегка обмяк демон, «остывая». — Попробуем начать сначала.

Облегчение, демонстрируемое главным, было нарочитым:

— Я был уверен, — бросив быстрый взгляд на Шарифа, вздохнул, — что нам удастся прийти к варианту, который не уронит вашей чести, но вполне устроит меня. — Пауза была короткой, но для метаморфозы хватило. Благодушным Ларкин больше не выглядел. — Прикажите ей снять хинар.

— Не уронит чести и устроит… — хмыкнул демон. Качнул головой: — Не уверен, что хочу видеть вас обоих среди своих побратимов. Дарить ее я тоже вроде как не собираюсь.

— А как насчет ритуального боя? — Это был уже Шариф. Другой Шариф… без малейшего намека на обиду в глазах.

Как момент откровения… Или… зеро в обратном отсчете.

— Сой! (Нет!) — отрезала Кэтрин, выступая из-за спины Олиша. Продолжила так же, на языке Самаринии. — Не стоит тратить жизнь на чужие игры, лучше играть в свои.

— Как прикажите, — учтиво поклонившись, смиренно произнес демон на межгалактическом. Дождавшись, когда Кэтрин сбросит хинар на пол, оставшись в полупрозрачных шароварах и короткой кофточке, продолжил… насмешливо глядя на Ларкина: — Госпожа Катриэль, младший акрекатор эклиса Ильдара.

Судя по задумчивым выражениям на лицах этой парочки, ничего подобного те не ожидали. На Окраинах со скайлами и самаринянами предпочитали лишний раз не связываться…

* * *

«Скромный» Карин оказался зубастой акулой. В какой-то момент я даже пожалела, что в командном не было Тараса и Дарила, вот бы кто получил истинное наслаждение. Мальчик был дерзким, напористым, но… говорил при этом интересные вещи, так что их стычки то с Таласки, то с Костасом, я пресекала лишь, когда Тимка начинал прикрывать мордашку лапками, намекая на возможный переход от слов к рукоприкладству. Игорь со своими провокациями в адрес Йорга время от времени заигрывался, слишком близко подходя к границе его выдержки.

Что порадовало еще больше — слушать он тоже умел. Слушать и слышать, схватывая идеи буквально на лету. Что бы ни произошло в прошлом Карина, на его способности думать это никак не отразилось.

— Капитан, до выхода из прыжка шестьсот секунд.

В спорах, угрозах и открытиях, отведенные на отдых экипажа пять часов пролетели мгновенно. Но… с нужным мне результатом. Два основных направления поиска и еще с десяток менее вероятных, которые я собиралась передать Искандеру. С одной стороны у них появится реальная цель, с другой… не будут мешаться под ногами.

— Принято, до выхода шестьсот секунд, — ответила я Сумарокову, как всегда пристроившемуся за моим плечом. Стоял, небрежно прислонившись к вертикальной стойке ложемента.

Первым сидел Тарас — десять минут после прокола самые опасные, страховал его Джастин. Карин тоже находился в командном, продолжал знакомство с нашей спецификой.

— Капитан, расчет погружения завершен. Данные в системе…

— Принято, Дальнир.

Сюрпризы я не любила. Расстояние в нуль четыре стандарта на скорости вхождения в прыжок, могло обернуться большими неприятностями. Одно дело — оценить возможную опасность, другое — успеть среагировать. Еще одна причина идти второй — Лиазе я пока не доверяла так, как Дальниру. ИР «Тсерры» об этом знала, но от комментариев пока воздерживалась.

Завизировав команду на экстренное погружение — мелькнувшую идею еще одного экстремального маневра перебросила Дальниру, тут же получив в ответ ощущение глубокой задумчивости, откинулась на спинку пилот-ложемента.

Последние спокойные минуты… Мысленно я была уже там… далеко впереди.

Расслабиться не удалось, опять постарался Тарас, явно взявший надо мной шефство. Еще одна картинка, на ней Юл, сидевший на крошечном свободном пяточке с неизвестной мне штуковиной в руках, а вокруг горы запчастей и полуразобранных приборов.

Улыбнувшись, отправила ответное послание — антураж тот же самый, но в центре вместо одного сына все наши. В позах — готовность защищать свое до последнего стука сердца, на лицах — творческий экстаз.

Хохотнул за спиной Антон, оторвался на миг от своих экранов Костас, приподнял бровь Джастин… Мой опус пошел по рукам.

А до выхода из прыжка…

— Капитан, до выхода из прыжка триста секунд, — словно отвечая на мои мысли, произнес Сумароков. И ведь не скажешь, что буквально только что отдавало смешком…

— Принято, до выхода из прыжка — триста секунд. — Андрей, готовность к запуску тормозных двигателей.

— Принято, капитан, — тут же отозвался Вихрев.

Дюшей мы его больше не называли. Выглянувшее из-под маски немного наивного вьюноши нутро контрразведчика было не причем. Просто… наш мальчик вырос, доказав способность принимать решения и брать на себя ответственность за их последствия.

— Ты бы сел на свое место, — оглянулась я на Антона. — Сбрасывать будем на минус восьми. Нагружать компенсаторы я не собираюсь.

— Принято, капитан, — убрав рассеянную улыбку с лица, глухо произнес Сумароков, тут же выполняя мое пожелание. Стандартное торможение после прыжка на минус трех, на «Дальнире» мы выходили и на минус пяти, но чтобы так…

— До выхода из прыжка двести десять, — отрапортовал он, уже защелкнув ленты ложемента. — До выхода «Тсерры» — шестьдесят.

Вместо дури — адреналин. Нам — нравилось.

— Принято, — на этот раз буквально вырвалось у меня. Тонизаторы первой очереди уже действовали, но с таким куражом, который будоражил сейчас кровь, можно было вполне обойтись и без них.

— Сто восемьдесят!

В гулкой тишине командного прозвучало, как выстрел.

— Принято, — подняв спинку ложемента, выпрямилась я. — Всем — готовность. Валечка…

Заканчивать не пришлось, мой оружейник успел отреагировать раньше:

— Принято, капитан. Орудия к бою…

На смех пробило совершенно не вовремя. Стандартная формула «орудия к бою» уже давно не соответствовала действительности, как и «главный калибр», которым называли основные ракетные установки, но осознала я это со всей очевидностью только сейчас. В списке вооружения «Дальнира» верхние строчки занимали импульсно-волновые модули и гравитационные мини-генераторы.

— Сто двадцать, — вернул меня «на землю» Сумароков.

Сердце судорожно дернулось и… забилось четко и ровно.

Испортил момент опять Тарас. Опять картинка — Тимка с трясущимися ушами и надпись: «Лучше я останусь здесь!»

В чем-то был прав.

Отправила по кругу, не забыв и про Таласки, на коленях у которого уже привычно устроился звереныш.

Оценить реакцию не успела, Антон заставил маятник качнуться в обратную сторону:

— Шестьдесят…

— Внимание экипажу, — повела я плечами, сбрасывая лишнее напряжение, — до выхода из прыжка пятьдесят…

Секунды улетали с щелчками метронома. Сорок… тридцать… двадцать… десять…

— Зеро, — выдохнула я. Вспыхнули экраны, забились показатели сканеров… Вышли! — Тормозные, градация поминутно, на минус восемь. Костас, анализ сферы на