Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять? - Владимир Дмитриевич Михайлов

– Достаточно. Сейчас отправляю тебе пакет скрытых умений. Расслабься, приготовься к восприятию.

Я понял, что не время расспрашивать: когда с тобою говорят таким тоном, остается лишь покорно выполнять команды, объяснения последуют потом. И послушно расслабился, переставая воспринимать окружающее. Старался только как можно точнее ощутить и понять то новое, что вливалось в меня все больше и больше.

Потом он заговорил снова. Я слышал его даже еще лучше, чем в начале общения.

– Ты получил, капитан?

– Все в порядке, Мастер. Могу я теперь спросить – в чем дело?

– Имеешь полное право. Слушай внимательно…

Уже после первых его слов я окончательно настроился на серьезный лад: похоже, пора легкой жизни для меня и друзей наступит еще не скоро. Я постарался тщательно записать в памяти каждое уловленное слово, понимая, что над ними еще придется поразмыслить.

– …Ты все понял?

– Все запомнил, пока ограничусь этим.

– Помни в первую очередь вот что: то, что тебе сейчас предстоит, не похоже ни на одну из предыдущих операций. Там везде тебе противостояли люди, пусть немного и не такие, как ты, но в основном – люди. А теперь это будет иначе.

– С кем же мне предстоит встретиться, Мастер?

Он помолчал, прежде чем ответить:

– Если бы я знал. Если бы хоть кто-нибудь из нас имел об этом представление!..

Яснее не скажешь. И я сказал:

– Ну тогда – до встречи, Мастер.

– Держись, – выдал он мне последнее наставление.

Глава тринадцатая

1

Властелин Изар долго молчал, прежде чем задать неизбежный после сказанного Советником вопрос. Молчал, скорее всего, потому, что вдруг перестал чувствовать себя Властелином: он снова был лишь подростком, который, подкараулив выходящего от Властелина Советника, несмело пытается получить ответ или попросить объяснения очередного непонятного места в каком-то из шести томов Науки Власти – старинного манускрипта, еще от руки написанного древними литерами, состоявшими из одних прямых, без единого закругления; тома эти были главным учебником жизни для многих, многих поколений правителей Ассарта. Просит разъяснить – и во всех случаях получает полный и точный ответ; наверное, еще в те давние годы возникла у Изара уверенность в том, что нет такой загадки, чья разгадка оказалась бы не по силам тогда еще далеко не старому, но уже всезнающему Советнику. В те времена Изаром каждый раз овладевала робость: страшило то, что Советник мог счесть его совсем уж бестолковым, неспособным разобраться самостоятельно в самых простых вещах. И вот сейчас, глухой ночью в одиноком домике, снова охватила его совсем было позабытая нерешительность. И потребовалось не менее двух минут, чтобы справиться с нею.

– О какой опасности говорите вы, Советник? – Изар постарался, чтобы голос звучал ровно, спокойно, словно ничего нового в сказанном стариком не было. – Может быть, я назвал не все, но это не значит, что они мне неведомы. Слушайте, я повторю. Разруха. Голод. Чужие солдаты. Развал армии. Ублюдок. Ястра с ее ребенком. Советник Ястры, наконец. Что еще может быть такого? Нет, Советник, как видишь, я не закрываю глаз на существующую действительность. И хотел лишь посоветоваться с вами вот о чем: в какой последовательности начинать битву с ними? И – каким способом. Начать с голода? Собрать все корабли, что еще остались, и послать их для закупок съестного в других мирах? Я был бы готов пожертвовать для этого теми остатками сокровищ Ассарта, что скопили в бронированных кладовых и закрытых галереях Жилища Власти поколения моих предков. Или, может быть, собрать то немногое лучшее, что осталось от славных войск Ассарта, – всех тарменаров и космических десантников – и бросить их на один-единственный из ближайших миров, захватить их торговые корабли, нагрузить зерном и мороженым мясом и таким образом накормить Ассарт? Или, возможно, начать не с голода – в конце концов, никто еще в нашем мире не умирает от истощения, – а с солдатских банд, что делают жизнь людей все менее выносимой? Сейчас я не в силах вызвать их на открытый бой, их очень много. Но я готов применить запрещенные всеми конвенциями средства, до сей поры сохраняющиеся, как и при тебе, в тайных арсеналах: выжигать леса – ничего, они вырастут заново! – и закачивать в подвалы, где укрываются бандиты, самые страшные газы, и, только обеспечив покой на планете, приниматься за остальное? У меня нет проблемы незнания, Советник, у меня – проблема выбора. И я прошу помочь мне именно в ее решении.

Все это Изар выговорил единым духом, словно школьник-зубрила, боящийся, что, если учитель прервет его, он собьется и уже не найдет продолжения. Но когда удалось благополучно добраться до конца, взглянул на собеседника свысока, едва ли не победоносно. Хотя в глубине души боялся, что на него посмотрят презрительно, как на последнего неуча. Хочешь или не хочешь, а Советник оставался для него все тем же учителем, и никак не избавиться было от этого неприятного ощущения…

В той части глубокого подвала, где был размещен штаб Предводителя Армад, начальник штаба славный генерал Ги Ор вместе со своими офицерами только что закончил наконец разработку операции, которой было присвоено кодовое название «Эпилог». Генерал любил термины из литературной, а также музыкальной области, он считал себя человеком высокой культуры.

Сейчас он отослал всех штабных, найдя поручение для каждого, и еще раз прошелся взглядом по тщательно выполненной схеме. Удовлетворенно кивнул. Ги Ор никогда не проигрывал битв. Он добился бы успеха и на первом этапе операции Десанта Пятнадцати – если бы командование доверили ему, а не этому… гм. И конечно, если бы не досадное ранение, от которого он лишь недавно оправился; проклятый осколок вывел его из строя на целые месяцы.

Подумав так, он невольно подошел к установленному в углу по распоряжению самого генерала большому зеркалу. Оно было необходимо, чтобы постоянно контролировать свой внешний вид: начальник всегда и во всех условиях должен служить образцом для подчиненных.

Окинув свое отражение взглядом, генерал удовлетворенно кивнул. Но в следующее мгновение брови его невольно вздернулись, выражая крайнее удивление.

Дело было в том, что вместо одного отражения он вдруг увидел два. Второе находилось правее первого и на шаг сзади.

Ги Ор резко повернулся. И оказался лицом к лицу с самим собой.

– Какого черта… – только и успел произнести он. И почувствовал, что голос пресекся и с невероятной скоростью закружилась голова.

И снова перед зеркалом остался лишь один генерал Ги Ор.

Он тоже полюбовался