Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять? - Владимир Дмитриевич Михайлов

Плонт, похоже, ничуть не испугался крывшейся в словах Правительницы угрозы. Но все же несколько смягчил тон:

– Прошу Правительницу не беспокоиться на этот счет. У многих из нас при дворе есть потомственные специалисты палеографического дела, есть также и герольдмейстеры, тончайшие знатоки. Так что как только ты сможешь предъявить им – и всем нам – предмет исследования, мы совместно…

Ястра, не садясь, подняла руку, прерывая речь Плонта:

– Ты сказал достаточно, донк. Я же, со своей стороны, не заставлю вас ждать ни единой лишней минуты.

И, обернувшись к командиру своей гвардии, спросила:

– Капитан! Доставлен ли из моего архива документ, как я приказывала? Находится ли он под хорошей охраной?

Капитан вытянулся:

– Доставлен, Правительница, и, в полном соответствии с приказом, надежно охраняется двумя стрелами моих тарменаров.

– Где он?

– В настоящее время – за дверью, ведущей в Малый кофейный зал.

– Прикажи внести его и обнести вокруг стола, показывая каждому, кто пожелает рассмотреть его, но не выпуская из рук. Затем, – эти слова она обратила уже к донкам, – затем Уложение будет возвращено в Малый кофейный зал, куда смогут беспрепятственно пройти как ученые люди, так и те из вас, кто пожелает присутствовать при исследовании и даже принять в нем посильное участие. В названный зал уже доставлены все аппараты, инструменты и справочники, какие смогут понадобиться при работе. Безусловно, исследование и составление вывода потребуют времени. Оставляю на ваше, донки, усмотрение: дожидаться ли с первым тостом окончания работы исследователей или приступить к завтраку сейчас. – Она улыбнулась. – Что касается меня, то я хочу есть и намерена утолить голод не откладывая. Капитан, внести!

Дверь распахнулась беззвучно: масла в Жилище Власти не жалели. В Трапезной наступила тишина. Ее нарушал только размеренный стук приближающихся шагов. Две стрелы тарменаров, две колонны по двенадцать воинов в каждой, с Остриями во главе, вступили в зал, держа оружие на изготовку. Между параллельно шагавшими колоннами был интервал в три локтя – и в интервале этом, точно в середине, на уровне между шестым и седьмым воином, шел генерал Си Лен. Обеими руками он держал поднятую на уровень груди, словно священное изображение Великой Рыбы, застекленную раму величиной примерно локоть на полтора. Под стеклом виднелись старинные литеры текста.

Все в том же молчании процессия медленно обошла стол; никому из присутствовавших не возбранялось смотреть: солдаты на миг размыкались, и в образовавшуюся брешь герольдмейстер протягивал желающему раму так, что ее можно было хоть обнюхать, если была на то охота. Однако, когда один из наиболее любопытных донков протянул руку, желая то ли дотронуться, а может быть, даже взять и подержать собственными руками святыню, о существовании которой еще вчера никто и не знал (может быть, точнее сказать – не помнил), как два ствола уперлись ему в грудь, и донк, бормоча извинения, тут же убрал руки за спину.

Однако на помощь ему поспешил внимательно наблюдавший за действием Плонт.

– Правительница, так не годится! – воскликнул он. – За таким стеклом нам можно показать и старую газету – и уверять, что это подлинник Заветов Великой!

– В кофейном зале, донк, – ответила Ястра. – Только там Уложение будет извлечено из рамы и представлено для изучения. Как уже сказано – каждый вправе участвовать. Но воины, донк, будут и там, и любая попытка повредить или подменить документ окончится весьма плачевно для злоумышленника. Считаю, что все вы предупреждены.

– Воспользуюсь твоей любезностью, – проворчал Плонт.

Шествие между тем завершалось, и вскоре последняя пара солдат скрылась за той же дверью, в которую вошла четверть часа тому назад.

– Первый тост! – громко объявила Правительница.

Поднимали шестой тост, когда дверь Малого кофейного зала вновь распахнулась и в трапезную чинно вступили ученые мужи, знатоки палеографии, и те несколько донков во главе с Плонтом, что пожертвовали завтраком ради любопытства. Вслед за ними вновь было вынесено для обозрения Уложение – снова в раме. Эксперты остановились в нескольких шагах от кресла Ястры.

– Мы закончили работу, Правительница.

– Была ли у вас возможность исследовать все, что вы хотели?

– Да, Жемчужина Власти.

– Чинил ли или пытался чинить вам препятствия в работе хоть кто-либо?

– Ни в коей мере, Правительница. Всеми доступными современной науке способами мы исследовали как материал документа и надписи, так и графические, стилистические и всякие иные особенности и пришли к выводу: документ является подлинным, на нем не имеется следов какой-либо фальсификации, и время его возникновения с точностью до двух-трех лет совпадает с объявленной. Для исследования пришлось пожертвовать частью документа, площадью примерно в один квадратный сантиметр. Это не нанесло тексту и смыслу Уложения никакого вреда, тем не менее мы специально оговорили это обстоятельство в нашем протоколе и заключении.

– Является ли ваше заключение единогласным?

– Да, но у одного из коллег имеется дополнительное замечание, которое мы не сочли нужным внести в наш окончательный текст.

– И все же я была бы рада услышать, в чем заключается это замечание. Может быть, коллега будет настолько любезен?

Один из коллег сделал шаг вперед:

– Весьма обязан вам, Правительница. Смысл моего замечания – в том, что весь документ – исполнен он на весьма прочном пергаменте, кстати сказать, – производит впечатление несколько помятого. Спешу оговорить: это ни в коей мере не нарушило ни его смысла, ни исторической ценности.

– Благодарю вас. За столько сотен Кругов времени он мог ведь и помяться немного, не так ли?

– О, разумеется, разумеется…

– В таком случае высказываю вам мою признательность за проделанный труд и прошу принять участие в нашей скромной трапезе. Поставьте стулья и приборы! А вы, донк Главный герольдмейстер, принесите вчерашнее Соглашение: там еще не хватает нескольких подписей и печатей. Донк Намир, я выполнила свое обещание; надеюсь, вы исполните свое?

Плонт глянул ей в глаза; в его взгляде не было ласки, но не заметно было и гнева.

– У меня только одно слово, Правительница.

– Нимало не сомневалась в этом. В таком случае выполните эту маленькую формальность, пока на столе остается хоть что-нибудь.

Глядя, как Великий донк Плонтский, а за ним и команда его приспешников ставят подписи и прикладывают свои печати, Ястра размышляла:

«Помялось Уложение. Что удивительного? Конечно, знай я, что оно хранится под моим ложем, да еще под самой серединой и в верхней коробке, – попросила бы Уля поостеречься. Похоже, как раз в это место он упирался коленями, когда… Именно так. Хотя, если бы я даже точно знала это, в те часы