Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять? - Владимир Дмитриевич Михайлов

о чем-то прежде всего выражается движением глаз, бровей, губ, и заметить это вовремя – значит успеть приготовиться. Но предводитель продолжал лишь бормотать – едва уловимо; видно, месяцы одиночества приучили его сразу же озвучивать свои мысли, чтобы легче было подметить в них неточность – если появится.

– Конечно, если их выпустить, они станут возвращаться так же, как и прибыли сюда: караваном. И в дороге будут настороже. Завяжется большая драка. В Жилище сразу узнают – есть же у них какие-то действующие силы – и примут меры к усилению защиты; нам уже внезапно не напасть. Разумно. С другой стороны, если донки уедут, у Власти останутся только ее штатные охранники, то есть не так уж много. И мы сможем овладеть Жилищем и всем прочим, что нам там нужно, с наименьшими затратами сил.

Он снова повернулся круто, подскочил к историку, сжал кулаки так, что Хен Гот даже отшатнулся: привычный страх сработал. Но удара не последовало, лишь вопрос в упор, глаза в глаза:

– И ты действительно можешь провести наших людей так, что их не заметят до последнего момента?

Главное – отвечать сразу, без запинки, это Хен Гот знал издавна, еще со школьных лет. И не заставил Предводителя ждать:

– Да, Охранитель. Но мне представляется, вам могу помочь не только я, но и человек, у которого гораздо больше возможностей для этого. Я привел с собой его доверенного служителя…

Предводитель Армад нахмурился:

– Это что-то новое. Докладывай!

3

Хен Гот, может быть, на многое был способен, но только не на то, чтобы выполнить поручение Великого донка Плонтского во всех деталях: то есть, передавая Охранителю все, сказанное вельможей, смотреть бесстрашно и говорить независимо, как равному с равным. Ну не было такого таланта у историка. Так что, докладывая, он смотрел на главу солдатских отрядов глазами сурово наказанного пса, ожидающего к тому же еще худшей кары. Он твердо знал одно: бояться всегда следует того, кто ближе. И, отвечая, с трудом удерживался от сильного желания сказать даже больше, чем знал. Охранитель же был, как обычно, непроницаемо-спокоен и хмур, слушал внимательно и порой задавал вопросы, словно ему нужны были уточнения:

– Сказал, что у него есть ко мне интересное предложение?

– Совершенно верно, Охранитель.

– И что я могу назначить ему время и место встречи?

– Именно так. Вернее, все это вам изложит его доверенный…

– Обожди с ним. Успеется. Ты все мне рассказал?

Не все, конечно; но то, что Хен Гот утаил, говорить было, по его мнению, слишком опасно. Он изложил все, что знал, о последнем эпизоде своих приключений – о невольной встрече и разговоре с донком Плонтским: это могло оказаться для Охранителя полезным. О визите же к Жемчужине Ястре предпочел умолчать: История убеждала его в том, что неудовольствие принесенной вестью очень часто вымещается на доставившем ее посланнике, поскольку до самого обидчика не дотянешься, а гнев настойчиво требует выхода. Однако лгать вслух не хотелось, и он лишь кивнул. Охранитель же был существом весьма проницательным.

– Ты что-то скрыл. Говори.

– Ничего существенного. Разве что… Хотя вряд ли это имеет значение для вас…

– Об этом буду судить я.

– Кажется, они хотят разыскать Лезу.

– Кого?

– Это та женщина, Предводитель, что находится тут у нас. С ребенком.

– Вспомнил. Зачем она им?

– Наверное, чтобы уничтожить.

– Ее? Какой смысл? Постой. Понял. Претендент?

– Да.

– Хорошо. Я подумаю над этим. Ну, теперь все? Или ты утаиваешь еще что-то?

– Охранитель, я не решаюсь…

– На тебе это не отразится. Обещаю.

– Донк потребует от вас заложника – для его безопасности.

– Вельможи бывают наивны, – проворчал Охранитель себе под нос. – Ну и кого же? Быть может, тебя?

Это была шутка, и так историк ее и воспринял.

– Генерала Ги Ора. Не знаю уж, от кого он узнал о том, что у вас есть такой генерал…

– От тебя, от кого же еще, – равнодушно сказал Охранитель. – Впрочем, это не имеет значения. Хорошо; зови этого доверенного, я поговорю с ним…

– Повелитель, смею ли я намекнуть…

– Ну что еще?

– Этот донк показался мне человеком, способным на обман. Может быть, мне не стоило этого говорить, вы мудрее меня, но все же будьте осторожны…

Историк выговорил это, втянув голову в плечи, словно ожидая удара. Охранитель же и не нахмурился, хотя улыбаться тоже не стал.

– Теперь все?

– Совершенно все, Охранитель.

Охранитель повернулся к Хен Готу. На этот раз голос Предводителя оказался неожиданно ласковым:

– Я полагаю, вы изрядно устали, историк.

– Я? Да, собственно… Конечно, Охранитель.

– Вот и отдохните. Постарайтесь выспаться, найдите местечко, не выходя из нашего расположения. Но обязательно предупредите дежурного, чтобы он знал, где вы находитесь. Вы мне понадобитесь, но несколько часов для отдыха у вас есть. А я тем временем побеседую с человеком, что пришел с вами от этого… как вы его назвали?

– От Великого донка Плонтского, Предводитель.

– Да… интересно, что же он хочет предложить мне? Готов сдаться на почетных условиях? Или… Вы еще здесь? Идите!..

Историк не решился повернуться к Охранителю спиной и вышел из комнаты, почтительно пятясь.

4

Выйдя из кабинета Предводителя Армад, Хен Гот почувствовал, что и на самом деле очень хочет спать.

Но было нечто, казавшееся ему еще более необходимым: увидеть Лезу.

Там, за барьером, где она была раньше, когда его впервые доставили сюда, ни женщины, ни ребенка более не оказалось. В большом подвальном помещении ее вообще не обнаружилось.

Тогда историк пошел по коридору вглубь подвала, бесцеремонно заглядывая в каждое помещение, попадавшееся на пути.

Он нашел Лезу и ребенка в пятом по счету закутке. Ребенок спал. А Леза – Леза целовалась с солдатом. С тем же самым.

Они предавались этому занятию настолько самозабвенно, что даже не заметили историка. Хотя он целых полминуты простоял в дверном проеме, укоризненно глядя на них и не зная, что же ему предпринять.

(«Ну что же, – только и пришло ему в голову, – значит, она получит по заслугам. Ее покарает рука Ястры, но исходить наказание будет от меня!»)

В конце концов он повернулся и, медленно волоча ноги, возвратился в зал. Там предупредил недавно заступившего на пост дежурного о том, что будет отдыхать в первом закутке справа. Там, правда, уже спал кто-то, но места оставалось достаточно.

Он на самом деле настолько устал и испереживался, что даже последнее огорчение не помешало ему крепко уснуть уже через минуту. Он видел какие-то сны, но потом никак не мог вспомнить – о чем именно.

5

Доверенному лицу донка Плонтского,