"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

Эн-Вэ испуганно вздрагивает, будто сзади раздался выстрел, потом поворачивается к Женьке вместе с креслом и раздраженно говорит:

— А, Одинцов! Очень кстати. Идем, у меня к тебе разговор есть.

— Тэтатэтный? Я стесняюсь, — Женька расстегивает куртку, прислоняется к косяку и бросает в рот пластинку клубничной жвачки. — Что-нибудь стряслось, Николай Сергеевич? Вы, в такой час, без звонка…

— Идем! — нетерпеливо говорит Эн-Вэ, встает и подходит к нему. Женька подмигивает мне, пожимает плечами, и они оба удаляются. Вскоре долетает звон — выходят на улицу и, скорее всего, разговаривать будут в машине Эн-Вэ, поэтому подслушать невозможно. Пользуясь отсутствием Эн-Вэ, все поспешно кидаются в «раздевалку» за своей одеждой, выключают технику и опускают жалюзи — все за исключением Мачука, который сегодня остается за сторожа — он и Черный Санитар работают посменно. Николай Иванович садится возле аквариума и внимательно наблюдает, как кофейно-голубые дискусы, застыв, надменно разглядывают друг друга, пошевеливая нежными перистыми плавниками. Он стучит ногтем по стеклу, и один из дискусов разворачивается и смотрит на него с презрением, выпячивая губы, словно собирается плюнуть.

— А рыб сегодня кто-нибудь ко…

Его слова прерывает оглушительный грохот взрыва, долетающий с улицы. Оконные стекла громко звякают, вздрагивая от воздушной волны, аквариум слегка встряхивает, отчего рыбы возмущенно раскачиваются внутри вместе с потревоженной водой, а чья-то чашка, забытая на краю стола, соскальзывает и, ударившись о пол, аккуратно раскалывается почти точно пополам, расплескивая холодный кофе. На мгновение мы замираем, уставившись в закрытые жалюзи окна, за которыми где-то всполошенно завывает автомобильная сигнализация, и у Санитара вырывается:

— Ни хрена себе!.. Это ж рядом совсем!..

Мы выскакиваем на улицу, толкаясь и застревая в дверях. Я выбегаю первой, вижу стоящую прямо возле «Пандоры» машину Эн-Вэ, целую и невредимую, и облегченно вздыхаю — моей первой мыслью было, что взорвалась именно она. Женька и Эн-Вэ, в числе прочих привлеченных взрывом прохожих, уже стоят перед соседним домом, в котором первый этаж занят магазином «Мелодия», а на прочих располагаются жилые квартиры. Теперь на третьем этаже вместо двух окон зияет огромная страшная дыра с неровными краями и из нее валит густой дым, сквозь который зло проблескивает пламя. На тротуаре лежит на боку почти совершенно целый кухонный шкаф. Крышка одного из ящиков выдрана с мясом, и кругом, среди грязного снега и льда, в свете фонарей холодно поблескивают ножи, ложки и вилки. На ветвях одного из тополей болтаются обгоревший серый шарф и веревочка с пластмассовыми прищепками. Ветер развевает шарф, и он отчаянно машет концами, словно призывая немедленно снять его оттуда.

Хоть уже и темно, час не поздний, людей на улице много, и на безопасном расстоянии от дома почти сразу же образуется плотная толпа. Люди испуганно переговариваются, и почти все считают, что произошел некий теракт, как в Москве или Волгодонске. Только немногие придерживаются версии о взрыве газа и с каким-то отчаянием пытаются убедить в этом остальных. В их числе и Женька, но когда я, протолкавшись к нему, хватаю его за руку и он поворачивается, его лицо, резко осунувшееся и постаревшее, совсем не соответствует бодрому голосу, которым он спрашивает меня:

— Ты чего в таком ужасе, дитя?! Думала, гуньковскую бэху в полет отправили вместе с содержимым? Да нет, хотя я бы не удивился, отлетая.

Он говорит громко, хотя прекрасно знает, что Эн-Вэ стоит почти рядом и все слышит. Но тот никак не реагирует, лицо у него напряженное и какое-то потерянное. Почти сразу он поворачивается и идет к своей машине.

— Пойдем-ка и мы, — тихо говорит Женька и, приобняв меня за плечи, разворачивает в сторону магазина, — сейчас тут начнется… Вовка, Макс, Иваныч — пошли закрываться! Дай бог, там никого не было.

Притихшие, мы возвращаемся в «Пандору», и только сейчас я замечаю, что Фомина среди нас нет. От обочины как раз отъезжает «БМВ» Эн-Вэ, и я предполагаю, что Олег укатил вместе с дядей, что бывало и раньше. Но Котошихин все еще в магазине — он устроился в кресле возле аквариума с какой-то инструкцией в руках и внимательно ее изучает, но у него такой вид, будто он сел только что, причем очень поспешно.

— Ну, что там? — спрашивает он хмуро, не глядя на нас. На его лице, словно роса, блестят мелкие капельки пота, и рыжеватая челка прилипла ко лбу. Максим, скользнув по нему взглядом, машет рукой.

— Да ничего особенного. В соседнем доме квартиру вынесло. Газ скорее всего. Как это ты не вышел посмотреть, Гриша?

— Делать мне больше нечего! Ну, что, все, закрываемся?

Я застегиваю пальто и беру со стола свою сумку. На мгновение моя рука зависает в воздухе — по-моему, до того, как я выбежала на улицу, сумка стояла замком к компьютеру, а не наоборот, как сейчас. Впрочем, скорее всего показалось — в последнее время мне многое кажется, и всюду мерещатся призраки. После взрыва так тем более. Вилки и ложки на грязном льду — нелепая картина… вилкам и ложкам место либо в раковине, либо в ящике — чистым, блестящим и сухим… А там, в одной из квартир соседнего дома все вывернуто наизнанку, умышленно или по несчастной случайности. Сколько долей секунды на это ушло? Случайность? Вот так… очень многое в нашей жизни складывается из случайностей, даже сама жизнь довольно часто всего лишь результат случайности, да и смерть тоже… Одно, второе, третье… стечение обстоятельств, которым никак нельзя управлять…

Так, хватит!

— Витек, ты идешь?! — окликает меня Женька из коридора. Я перекидываю ремешок сумки через плечо и быстро покидаю зал, а Фомин в незастегнутом пальто так и остается сидеть возле аквариума, напряженно глядя в инструкцию.

На лестнице Максим и Султан уже совершают ежевечерний ритуал — вытаскивают из пазов решетку с перилами. Дело в том, что лестница, ведущая в «Пандору», настолько крута и узка, что занести в магазин большие коробки с товаром при наличии перил практически невозможно. Но в то же время без перил по лестнице сложно подняться, в особенности зимой и в особенности женщинам на каблуках, поэтому после того, как несколько посетителей «Пандоры» с этой лестницы упали, чем, разумеется, остались очень недовольны, Максим решил, что перила все-таки лучше поставить, но так, чтобы при очередном завозе товара их было легко вытащить — ведь помещение принадлежит не нам, и перестраивать ни лестницу, ни дверь нельзя. На том и порешили, и с тех пор Максим, а вместе с ним и Султан, каждый вечер вытаскивают перила и заносят их внутрь,