Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

– Ты даже себя защитить не можешь, что уж тут говорить о безопасности семьи! – продолжила она, прижимая к себе пацаненка, глаза ее полыхнули триумфальным огнем. Куда, дескать, ты, остолоп, денешься от такой женщины, пусть и не первой свежести, зато смелой, решительной и без разгона способной на подвиг. – Все приходится делать самой, все! Почему ты не взял вовремя автомат?

– Не знаю. – Момо не мог оторваться от созерцания столешницы.

– Чего ты не знаешь, чего? – опять начала набирать истерические обороты супруга, сдвинув беличьи брови к переносице. Роскошная грудь под синим полотном платья вздымалась, как речные волны в хороший амазонский шторм. – Он у тебя был незаряженный? Ну, я с тобой позже поговорю.

Хорошо у них тут. Идиллия. Семейное общение.

Конечно, от таких невеселых перспектив у Момо настроение не улучшилось, пузан скис еще больше.

– Молчи, дура!

– Что-о?!

Если их сейчас не разнять, то через полминуты начнутся истерики и разбор полетов – кто виноват в теперешнем бедственном положении семьи, психика на пределе. Хорошо, если истерика случится лишь с ней, а если со всеми, включая ребенка? Так и до всеобщей свары недалеко. А мне предпочтительней всеобщая апатия, когда людям уже все равно, лишь бы их сейчас не трогали.

Интенсивность ссоры нарастала.

Воздух был чист и чуть ли не прохладен, спасал ветерок. Лучи почти полуденного солнца хоть и жарили со всей силой, зато осветили акваторию, разгоняя утренние тучи по углам. Подумалось, что в последнее пять минут совсем не слышно пения птиц. Обычно пичуги при любом кипише со звуками человеческого голоса принимаются щебетать и чирикать на разные голоса. Видать, почувствовали опасность и улетели подальше от места разборок.

– Знаешь, приятно, конечно, вот так сидеть в тепле и уюте, словно курица в сарае, в то время когда на реке творится черт знает что, – прервал я общение супругов, вставая и громко всаживая дубину в поверхность стола. – Вы еще не поняли, что происходит?

Все замерли с открытым ртом, а пацаненок заплакал. Плохо, ребенка пугаю.

– Простите, мадам, как вас зовут?

– Мими! – коротко бросила она с вызовом, резким движением руки поправляя прическу.

Красота какая, вы только посмотрите, сладкая парочка, Момо и Мими! Даже боюсь поинтересоваться, как звучит имя мальчишки, уж не Муму ли? Но с этой темой лучше не баловаться, за драгоценного отпрыска она меня на клочки разорвет. Пусть мальчик останется безымянным.

– Очень приятно. А теперь слушайте внимательно, – предупредил я. – Первое: если вы все сделаете ровно так, как я скажу, то мы расстанемся, не нанося друг другу увечий… – Тут я посмотрел на часы. – Минут через пятнадцать, чтобы никогда больше не увидеться. Все другие варианты поведения неизбежно приведут нас к тупику и к большим неприятностям. Момо, я надеюсь, ты не будешь хвататься за дубинку, пытаться дотянуться до моего пистолета или искать какое-нибудь оружие? Подумай о ребенке, он не должен остаться сиротой. Мадам, помогите ему это понять, вы же не хотите, чтобы он умер?

Она что-то прошипела, бросив мужу пару коротких фраз по-французски. Скорее всего, это были какие-то страшные ругательства.

– Я задам вам обоим несколько простых вопросов, на которые рассчитываю сразу же получить предельно полные и честные ответы. У меня нет времени. Прошу смотреть мне в глаза. Первый, самый легкий: как называется эта река?

– Ишкель, – пожав плечами, ответил Момо и спросил: – Можно мне закурить?

– Отлично, ты молодец, – похвалил я его, не показывая легкого удивления. – Кури на здоровье.

Пузан тут же захлопал ладонями по карманам широких штанов и вытащил сигаретную пачку с промятыми гранями. Первая выуженная сигарета оказалась надломанной. Разломив ее до конца, длинную часть Момо сунул в рот, а короткую кое-как запихнул обратно. Щелкнув золотистой бензиновой зажигалкой, он закурил, после чего все еще дрожащими руками торопливо расстегнул верхнюю пуговицу на просторной рубашке-поло. Жена искоса смотрела на него настолько тяжелым взглядом, что бедняге опять поплохело. После второй затяжки супруг сморщился, как от зубной боли, выплюнул сигарету на песок и сразу приложил руку к затылку, обозначая, как сильно у него болит голова. Но супруга уже отвернулась.

Вообще-то Ишкель не река, а озеро, там почти всегда много перелетных птиц, туристов на экскурсии возят… Но я понимаю, почему использован этот гидроним: в тех местах с реками очень туго.

– А как называется ваш основной поселок? Главное поселение в Мертвой Бухте, наверняка ведь такое имеется.

– Бизерта, – на этот раз мне ответила женщина. И вдруг громко всхлипнула.

– Замечательно, значит, все-таки Бизерта… – эхом откликнулся я, не обратив никакого внимания на ее эмоцию, и ненадолго задумался. Слишком уж невероятное совпадение, чтобы я в него поверил. Значит, название прозвучало у кого-то либо из опрашиваемых в ходе сбора данных, либо же в процессе долгих обсуждений при подготовке операции. И только потом я его ассоциативно вытащил из памяти, связав с историей Черноморского флота и со своим личным впечатлением от посещения тунисского одноименного города в прошлой жизни.

– Теперь давайте подробности.

Из дальнейшего рассказа выяснилось, что Бизерта находится на противоположном берегу главного русла реки, примерно в десяти километрах выше по течению. Главное русло совсем рядом, стоит лишь пересечь этот островок, такой же узкий, как предыдущий. Расположен он предсказуемо – в самом центре огромной свалки железа, именно там максимальная концентрация заброшенных сюда Смотрящими кораблей и барж, больших и малых плавсредств.

– Сколько всего речников живет в Мертвой Бухте?

Короткая, но энергичная, с пререканиями и обвинениями во взаимном незнании вопроса беседа супругов показала, что точной цифрой не владеет никто. Сюда постоянно прибывают с визитом жители Кайенны и Доусона, обитатели непонятного городка Асуан, расположенного чуть южней по Амазонке, китайцы, приплывающие откуда-то издалека, и таинственные горцы. Кроме того, среди речников ходят слухи о существовании каких-то страшных болотных людоедов, которых, как я понял, никто не видел. Похоже, все видевшие или трезвели, или этими людоедами и были сожраны, – все это довольно обычный набор поселковой легендарики в мире, где людьми часто еще не разведаны даже ближние окрестности. В общем, тут не хватало только йети.

– Примерно пятьсот человек, – наконец-то закончила подсчеты женщина.

– Подробней.

Ого! Полтысячи душ! Да это же немногим меньше численности Доусона! Количество жителей, постоянно проживающих в поселении, стало для меня очередным сюрпризом! В наши расчеты вкралась ошибка. В штабе прикидывали, что сводная численность общины речников, выросшей из обычной банды и примкнувших к ней береговых жителей, не может быть больше полутора сотен душ. Оказывается, только в Бизерте проживает около трех сотен человек!

Было над чем задуматься. Но сейчас мне думать некогда, действовать нужно, действовать. «Ну, теперь