Фантастика 2026-54 - Рейн Карвик

«Как же хорошо дышится в деревне! Воздух наполнен ароматом трав и тишиной полей» , — промелькнула мысль, наполняя душевным покоем.

Марков немного поправился с нашей последней встречи, исчезла прежняя излишняя худоба и серость кожи. Но я была только рада этой перемене, видимо, здоровье постепенно возвращается к управляющему.

Покинув повозку, вереницей направились к дому. Дмитрий вышагивал рядом с матерью, а Еленка, доверчиво прильнув, держала её за руку. Следом семенила гувернантка девочки, словно тень.

– Вот и приехали, радость-то какая! – приветливо встретила нас Прасковья Землина. – У меня уже обед готов. Велите накрывать, Надежда Филипповна?

- Передохнём часок и можно накрывать, — устало улыбнулась хозяйка. - Дорога нынче утомила совсем. Вроде выехали рано, но духота быстро поднялась.

- Это к дождю, верная примета, — проворковала кухарка, придерживая дверь, будто опасаясь выпустить в дом сырое дыхание приближающейся непогоды. - Покои ваши девки ещё вчера приготовили, так что не сомневайтесь, хозяйка, в доме порядок.

После суетливого Тобольска тишина и простор имения мне казались необыкновенными.

«Это не та городская суета моей прежней жизни, но даже она смогла оставить след усталости на душе», — заметила с удивлением.

Первые дни пролетели как во сне. Митя оказался непоседой, его интересовали только игры и беготня по двору. Мальчишка умудрился проверить каждый уголок имения! Он частенько сбега́л к деревенским мальчишкам с раннего утра и возвращался ближе к вечеру уставшим, но довольным.

Надежда Филиповна махнула рукой на выходки сына уже через неделю, давая полную свободу.

- Что поделать? — вздохнула она смирившись. - Пусть уж лучше здесь, среди крестьянских ребятишек, научится жизни, почувствует землю под ногами, чем зачахнет в городе, словно сыч в дупле, не видя солнца.

- Правильно, — поддержала Надежду Филиповну, озаряя улыбкой. - Пусть научится лазить по деревьям, драться, защищать свою территорию в честном бою. В городе он бы только и делал, что сидел за книгами, оторванный от реального мира.

Еленка с гувернанткой продолжала занятия, но отдыху также уделяли время. Девочка любила слушать сказки и рисовать. После обеденного отдыха они гуляли по саду, собирали цветы и наблюдали за жизнью вокруг.

Вечерами, когда солнце медленно садилось за лес, мы частенько играли в салки или прятки всей дружной компанией. В такие моменты в моей душе растекалось чувство тепла.

Надежда Филиповна иногда присоединялась к нашим играм, но чаще наблюдала из тени веранды, перебирая ягоды или травы вместе с тёткой Праскевой. Время заготовок было в самом разгаре...

Июль в имении пролетал незаметно. Я давно полюбила бескрайние поля во время конной прогулки в сопровождении Дмитрия, тихие вечера и детские голоса, наполнявшие дом жизнью. Уже давно не чувствовала себя чужой, как-то незаметно стала частью этой дружной семьи.

«Вопреки всякому ожиданию, Гуреевы стали мне близкими. Пусть нас не связывает кровное родство, но такую теплоту и безграничную заботу я ощущала разве что за стенами родной крепости», – эта мысль нет-нет, да и прокрадывалась в сознание.

Каждый день в деревне был соткан из хлопот. С зарёй присоединялась к девушкам и спешила в луга, где ковром раскинулись целебные травы, шепчущие о древних тайнах. Год выдался щедрым на дары леса: ягоды алели рубинами под листьями, грибы прятались коренастыми шляпками в изумрудном мху. Корзины ломились от изобилия, и мы, словно трудолюбивые пчёлки, едва успевали перерабатывать это богатство, дарованное самой природой.

— Машенька, может, передохнёшь денёк-другой? Мы ещё вчерашнюю ягоду с Прасковьей не перебрали, — уговаривала Надежда Филиповна, глядя на меня с надеждой.

— Пусть тогда тётка Праскева её в печи сушит. Грех отказываться от щедрых даров природы, зимой будем пироги стряпать да ароматный чай заваривать, — лукаво улыбаясь, не поддаваясь на уговоры. — Мне девчата новый ягодник показали, а там вся ягодка словно на подбор, — мечтательно жмурилась, живо представив сочные, спелые ягоды.

Однажды я, в сопровождении Захара, заглянула к знахарке. Агафья приняла книгу в дар, но даже на порог не пустила, словно ядовитую змею увидела. Дала понять, что моё присутствие ей в тягость.

- Долг свой я выполнила, — отрезала она неприветливо, — Так что нечего шляться сюда без особой нужды.

- Спасибо и на том. Прощайте, — развернулась и пошла обратно, хотя неприятное чувство засело внутри.

«О каком долге говорит старуха? И ведь не спросишь, — крутилось в голове. - Не первый раз Агафья упоминает о каком-то долге».

Дни мои были заполнены, не оставляя места для бесполезных размышлений. На горести и пустые переживания у меня времени совсем не было. Ночи же были иным делом. В темноте, когда усталость отступала, в сознание прокрадывались воспоминания...

Я видела лицо любимого, слышала его голос, чувствовала тепло его рук. И тогда тоска становилась невыносимой. Я задавала себе вопросы, сжимая подаренный медальон в руке, на которые не было ответов.

Что с ним? Где он? Жив ли? Здоров ли? Страдает ли он так же, как и я? Увидимся ли мы когда-нибудь снова?

Эта тоска была подобна яду, медленно отравляющему меня изнутри. Я понимала, что если поддамся ей, то жить будет ещё сложнее. Необходимо было найти способ бороться, укротить грусть.

И нашла спасение: начала писать любимому письма, изливая на бумагу дни свои, полные горечи и тихой надежды. Я представляла, как он, получив весточку, улыбается, читая мои строки, как он поддерживает меня мысленно и отвечает мне – пусть лишь в моём воображении – словами любви и ободрения. Это не было иллюзией, подменяющей реальность, но дарило мне силы жить, дышать и ждать нашей скорой встречи, словно маяк, светящий во тьме.

Жизнь продолжалась, помогая обуздать эту чёрную меланхолию, усмиряя моё бушующее сердце. Она плелась улиткой по обветренным камням дней, оставляя за собой тонкую, серебристую нить памяти, ускользающую в лабиринте сумерек...

Ольга Лопухина командовала на гарнизонных огородах, как заправский генерал. От неё не раз доставалось даже прапорщику Девяткину.

Егор Андреевич пустил корни в Карачино. Обжился, словно всегда здесь был. Задумал поставить избу добротную, чтобы на века. И двор справный вокруг неё сладить. За зиму заготовили брёвна и потихонечку поднимают сруб совсем рядышком с избой для заготовок.

«Похоже, что Девяткин со своей участью смирился и даже получает удовольствие от назначения , — сделала вывод из увиденного. - Может, и не ошибся начальник интендантской службы? Выходит, что Пётр Васильевич