Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

посещали школу, играли и резвились. Просто в определённые дни приходили в святилище исполнять свои обязанности. Это считалось почётным, поэтому тиумидами часто становились отпрыски из знатных семей, но вообще-то в храмах служили дети всех сословий. Одни служили полтора-два года, другие дольше. А иные так и оставались тиумидами.

Никто никого не принуждал служить тому или иному богу. Человек всегда мог покинуть храм и заняться чем-нибудь другим. В маленьких святилищах нередко бывало только по одному служителю. Сагаран давно уже хозяйничал в храме Саггана один. Он, конечно, мог найти какого-нибудь мальчишку, который помогал бы ему убирать помещение, но Сагаран не хотел этого. Он любил одиночество. Гинта тоже не нуждалась в помощниках. Ей хотелось чувствовать себя в святилище на берегу Наугинзы полновластной хозяйкой. Впрочем, никто и не горел желанием постоянно бывать в этом странном месте, овеянном какими-то зловещими тайнами, и к тому же служить богам воды. Их, конечно, все почитали, возносили им благодарственные молитвы, но храмов воды в Сантаре было меньше, чем, к примеру, храмов Гины и Санты. И как правило это были небольшие святилища, с одним, реже двумя служителями. Но чтобы единственной тиумидой в святилище была девятилетняя девочка – такого в Ингамарне не помнили.

– Оно понятно, – говорили некоторые, – это наша будущая минаттана, но всё же дед ей слишком много позволяет. Она ещё совсем ребёнок…

– Ребёнок-то ребёнок, – возражали другие, – а кто из взрослых осмелился туда войти? И потом, она не только будущая минаттана. Она будущая нумада. Эта девочка со всеми стихиями сумеет поладить, в том числе и с водой. Непонятно только, почему её так тянет к воде…

– А я-то надеялась, что ты в этом цикле придёшь ко мне, – сказала Гинте тиумида Майма. – Ведь ты танцуешь лучше всех своих подружек. Мне всегда казалось, что твоё место здесь, в храме Санты.

Самыми лучшими танцовщицами в Сантаре всегда были тиумиды Санты. Их так и звали – лунные танцовщицы.

Майма начала служить в храме яркой луны в восемь лет, а в пятнадцать решила остаться там навсегда. Теперь ей было почти сорок, хотя никто ей и тридцати не давал. Гинта любила этот храм, который находился в роще акав между замком и ближайшей деревней. Он был построен из белого турма, а зиннуритовая кровля сверкала в солнечные дни, как начищенное серебро. Диуриновые рельефы на боковых стенах периодически обновлялись, фасад же оставался неизменным. Зимой, когда акавы стояли голые, можно было ещё издали рассмотреть изображение над центральным входом – голубой хель, словно замерший во время прыжка, с юной богиней на спине. Дивный зверь, уносящий прекрасную Санту к Эйрину.

Гинта не была здесь с зимы. Может быть, потому, что не хотела видеть этот рельеф. Она пришла в храм Санты только после того, как стала водяной тиумидой. Теперь уж Майма не будет её отговаривать, раз дело сделано.

– Не огорчайся, – сказала Гинта. – Я же всё равно буду часто сюда приходить.

– Ты слишком рано захотела остаться одна, – покачала головой Майма. – Я уже привыкла к тому, что ты всё делаешь по-своему, и не особенно удивилась твоему решению, но… Знаешь, многие твои подданные до сих пор не могут прийти в себя от изумления. Говорят: наша аттана предпочла яркой луне бледную.

– При чём тут Кама? Я же собираюсь служить Лилле… Ну и её детям.

– Тот, кто служит водяным богам, подвластен и Каме.

– Мы все подвластны богам, – пожала плечами девочка. – Но ни один бог не заставит меня делать то, что мне противно. Я люблю Санту больше всех других богов и богинь, и она должна это знать. И ещё – она должна понять… У неё много тиумид. Красивых…

Гинта нахмурилась и, сглотнув, продолжала:

– Водяные боги могут разгневаться, если их святилища будут стоять заброшенные. В Улламарне пересыхают реки. Одна за другой… И люди уходят из тех мест. Там уже много пустых деревень. Без воды никто не может жить, разве что слуги Маррона.

– Между прочим, Кама – дочь Маррона, – заметила Майма.

– Да, но они друг друга не любят. Кама очень странная богиня. Большинство тиумидов-инкарнов – её служители.

– И многие из них – потомки детей воды, – добавила Майма. – Ведь после Великой Войны кое-кто из валларов остался здесь. Очень мало, конечно. Они смешались с детьми земли, а поскольку земная кровь сильнее, их потомков уже и не отличишь от чистокровных гиннаров. Дети с пепельными волосами и светлой кожей рождаются в Сантаре очень редко. А среди валлонов до сих пор иногда встречаются черноволосые. Какая-то часть гиннаров жила там, за горами. После войны они пожелали остаться в той стране, усвоили тамошние обычаи, смешались с валларами…

– А до Великой Войны дети земли часто женились на детях воды?

– Да нет, нечасто. Каждое племя гордилось своими обычаями. Из детей воды мало кто изучал таннум, и те немногие колдуны, что были среди них, уступали нашим. Во всём, кроме одного. Кроме искусства прорицания. Самые выдающиеся инкарны были детьми воды и служителями Камы. В древности валлоны почитали Каму едва ли не больше, чем Санту. И боялись её меньше, чем мы. А потомки водяных богов и вовсе её не боялись. Среди них-то и появлялись самые великие предсказатели.

– Потомки водяных богов? Те, которые произошли от браков людей с линнами?

– Да. Они могут плавать под водой, как рыбы. Вернее, могли. Их ведь всех перебили. Говорят, это были настоящие демоны – очень красивые и коварные. Они воображали себя чуть ли не богами и ничего не боялись. Многие их не любили.

– А что они такого сделали? Почему их убили? За что?

– Не знаю. Нам ведь мало что известно о валлонах и об их стране. Может, их страна потому и погибла, что они перебили потомков водяных богов. Боги разгневались и устроили наводнение. Водяные боги и Кама. Она часто заодно.

– Там же ещё землетрясение было. И вулкан.

– Да. Кармангор. Слуга Маррона, отца Камы… Опять она.

– Дед говорил, Кама на все стихии влияет.

– Верно. Кама будит в них разрушительную силу, и особенно её влиянию подвержена стихия воды... Я не пугаю тебя, – поспешно добавила тиумида. – Если человек чист душой, ему нечего бояться злых богов.

– Я должна была туда войти, – сказала Гинта. – И я