Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

– Шарик надевать? – спросил я.

Тарас помотал головой:

– Ничего не видно, очень неприятно…

– Тогда крепко держись одной рукой за ствол, а второй за петельку моего скафандра, вот здесь. Готов? Ну, тогда понеслись!

Я плыл впереди, стараясь не поднимать капюшоном скафандра ноги нашего пленного. Тарас разместился чуть сзади центра плота. Для наблюдения за берегом Булька использовал часть своего тела, выставив его над прикрывающим нас щитом, поэтому мне не пришлось высовывать голову из воды.

Реакция дикарей на увиденное нам здорово помогла. Первые из десяти в стае, бегущие цепочкой, остановились, взирая на странный плот с телом и тыкая в него пальцами. Где-то на уровне второго десятка мы услышали рёв: это они так громко опознали своего соплеменника. А тот вдруг очнулся, приподнял голову и тоже заорал, словно разъярённый вепрь. Ну и предпринял попытки если не разломать плот, то хотя бы освободить свои конечности.

На третьем десятке дикарей, стоявших вдоль берега, рёв оттуда усилился, соплеменники опознали своего окончательно и скорее всего недоумевали: с какого перепугу тот вдруг устроил такое плавание? Наш живой щит на это ответил более членораздельным воплем (если вообще подобный вопль можно назвать членораздельным!), и тут уже вся стая взвыла от возмущения. Видимо, догадались, что дело тут нечисто. Да и рассмотрели окончательно меня и Тараса в воде.

Вот тут кочаги и пустили в ход оружие.

Мы уже неслись мимо пятого, последнего десятка, когда в нас полетели копья и стрелы. У меня и у Бульки создалось стойкое впечатление, что своего соплеменника горцы щадили и старались поразить только меня и Тараса.

Больше всего досталось мне. От страшного удара чуть выше правого локтя я перестал чувствовать руку. Странно, что от боли не отключился. Второе копьё попало мне в грудь, с правой стороны. Ткань-то должна была выдержать, а вот мои рёбра – неизвестно. Треск мне послышался явственный. Но ни вскрикнуть, ни застонать я не смог, так как третье копьё угодило в живот чуть пониже солнечного сплетения, выбивая из меня дыхание и застилая зрение красным туманом. Я даже слышать перестал, что мне советует делать риптон, и на какое-то время выпал из действительности.

Только и успел подумать, перед тем как и моя левая рука соскользнула со ствола: «Что ж мне так не везёт-то в последнее время?..»

Глава 13

Мысли о невезении продолжились и после того, как я очнулся: «Это, наверное, потому, что я обманываю Патрисию… Вот меня судьба и наказывает… Если выпутаюсь из этой неприятности живым, больше никогда ей врать не буду! Что бы ни случилось – никогда! – Данное самому себе обещание не только воодушевило, но и помогло собраться. – И куда это меня несёт?»

Но уже хорошо, что я очнулся, и ещё лучше, что меня несёт вода! Могли ведь нести кочаги! Открыл глаза: в воде с головой. Но утыкаюсь в плот над собой. Руки висят вдоль тела, но от нашего щита не оторвался. Почему? Ага! Вот и ответ на мой вопрос, данный риптоном:

«Это я тебя держу к плоту привязанным. Хотя Тарас так косится на полоски моего тела, что того и гляди в них зубами вцепится. Он ведь выставил уже давно голову из воды и старается держать плот на стремнине…»

«А кто это рычит время от времени?»

«Да пленник наш. Как только начинает орать как недорезанный, варвар на него водой плещет, прямо в рот. Тот чуть замолкает, прокашляется и опять рычит».

Стало понятно, что попавшийся нам дикарь так и не полюбил водные прогулки и не хочет далеко отплывать от родных мест. Но мне было на него наплевать, меня беспокоило собственное тело. Правая рука болела, при вдохе покалывало в груди, а в животе дергался горячий клубок. Симбионт что-то там пытался со мной творить, но добрая треть его тела была задействована на удержании возле плота, следовало разгрузить его от этой заботы. Поэтому я левой рукой ухватился за короткую поперечину рамы, поддал плавучести скафандру и всплыл чуть ли не по грудь.

Тарас взглянул на меня с радостью:

– Жив?! А то мне показалось, что твой… э-э-э… скафандр только труп поддерживает.

– Ну, от трупа я недалеко ушёл, – выдохнул я. – А мы оторвались от этих?

– Давно. Но скоро будут пороги.

– Пороги? Ладно, еще немного проплывем и сделаем привал. Мне бы хоть немного отлежаться…

Через четверть часа разведчик направил наше транспортное средство в затон со скалистым берегом. Отсюда основное русло не просматривалось, прикрытое выступами скал.

С огромным трудом выбравшись на берег, я вытянулся на относительно ровной поверхности.

– А что с этим дикарём делать? – спросил Тарас и опять плеснул водой в морду зарычавшего было горца.

«Он тебе нужен? – поинтересовался я у риптона. – А то как бы не вырвался, а мне бегать за ним лень…»

«Ага, так это у тебя от лени такое желание лежать и ничего не делать? – не преминул поиздеваться мой учёный друг. – Зачем, спрашивается, я тогда тебя вылечить пытаюсь?»

«Пытаешься? И как успехи?»

«Эх, Танти! Тебе бы в больницу, к омолодителю. Даже я со своими умениями бессилен тебя на ноги поставить… быстро, по крайней мере. Одна надежда на спасателей… А дикарь пусть пока лежит под присмотром Тараса, мне бы он очень пригодился».

Когда я дал нужный совет варвару, он подтащил плот с телом повыше и стал присматривать и за берегом, и за пленником. А Булька мне напомнил, что я собирался позвонить профессору Сартре.

«Не нравится мне здесь, – заявил симбионт, пыхтя над моими повреждениями. – Уж слишком тебе достаётся…»

«Согласен».

Я связался с научным гением нашей империи: