"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

это, как ты понимаешь, не только очень интересно, но и невероятно важно, — хотя бы для поиска ошибок, которых мы могли бы избежать. Кроме этого, где-то на той стороне, — родная Вселенная или даже Вселенные людей, а после встречи с рутенцами симайа считают, что там они смогут найти ценных союзников. Проект грандиозный, так что они приглашают и тебя, и меня. Там будут ещё очень многие, — наверное, все, кого ты знаешь… Так как?

— Нет, — ровно ответил Вэру. — Меня вряд ли… согласятся ждать.

Он заметил, что опомнившийся Ярослав подошел к ним. Лицо подростка было хмурым.

— Интересно, понимаешь ли ты, в каком мире ты обрек меня жить? — сказал он. — Боюсь, что нет. Знаешь ли ты, что для нас Р`Лайх — Мир Чужеродности, и в этом самая суть моей будущей судьбы, и что я был прав, а ты ошибался? Что в этом нет твоей вины? Понимаешь ли ты, что я обречен смотреть, как весь привычный мир тает у меня на глазах, чтобы уступить место новому, — может, и лучшему, но неизведанному и чуждому? Что этот новый мир хуже, чем даже невыносимый, — что он не наш?

Анмай вздохнул.

— А знаешь ли ты, что я этого не хотел, что я хотел тебе только добра, — несмотря на всё, что ты делал? Что я хочу видеть тебя моим братом, хотя сам не знаю, каким, — старшим или младшим. И, не знаю, почему, но мне грустно расставаться с тобой.

Анмай взобрался на кромку портала. Он задержался в проеме ворот, отряхивая сандалии, — не привык тащить домой грязь. Рядом с ним встала Хьютай. Он видел, что Ярослав хочет что-то сказать ему, но не решается.

— Знаешь, счастье неизбежно, — сказал Вэру, почему-то широко улыбаясь. — Но оно мало похоже на наши мечты о нем. Возможно, ты никогда не примешь правила этого места, но оно — самое счастливое во Вселенной. Поверь мне, я это знаю. Теперь я понимаю, на чем всё тут основано: это громадное удовольствие — помогать тем, кто ненавидит тебя, заставляя их понять, что они неправы. Симайа — такие же, как я. Когда-нибудь они сольют все расы в Союз Многообразий, и после этого будет построена гиперкультура, объединившая преимущества всех. И мироздание станет таким, каким оно должно быть. Тогда будет установлено Великое Равновесие, и оно пребудет до конца времен. Тогда нам откроется то, к чему мы стремимся, не в силах даже выразить. Наши жизни достигнут истинной полноты. Может, мы даже поймем, для чего существуем. Только я этого не увижу, Ярослав. Я пойду дальше. Прощай!

Пара отступила на несколько шагов, и циклопическая плита плавно пошла вниз.

* * *

Теперь Анмай знал, что действительно никогда больше не увидит этих людей, — никаких людей вообще. Ему хотелось сказать им на прощание нечто особенное, теплое, — но, как всегда бывало в таких случаях, в голове мгновенно возникла пустота. Он видел, что Ярослав всё ещё хочет что-то сказать ему, — что-то очень важное, то, что Анмай надеялся услышать весь этот год, — может быть, благодарность… Но тут опустившаяся плита навечно разделила их. Последним, ловко проскользнув под ней, к Вэру проскочил Айэт с неразлучной Юваной. Эроин и Эрисса остались внизу.

Больше Анмай их не видел.

* * *

Уже из рубки, с огромной высоты, он увидел, как на развалинах Тайланы поднимается, поглощает их яркое белое сияние, — облако твердого, вещественного света. Внутри него материя текла со сверхестественной быстротой. Потом оно погасло, и пирамиды города возникли вновь, словно ничего не случилось. Но этот мир уже отошел от него.

* * *

Анмай вздохнул, рассеянно обводя взглядом знакомый сад Айэта, — всё так же мокнущий под непрерывным дождем. Впрочем, на крытой террасе было очень уютно. Уже три дня прошло с катастрофы на Эрайа, хотя старания симайа и не оставили от неё никаких следов. «Укавэйра» отправлялась через пять дней, — в самый раз, чтобы они успели до неё добраться. А они…

— Помнишь, что я говорила тебе, когда «Укавэйра» впервые рассказала нам о своем плане? — тихо сказала Хьютай. Она сидела на полу, возле его ног. — У нас нет выбора. Мы должны вырваться из этого мироздания, — или исчезнуть вместе с ним. Но я не хочу уходить в Бесконечность. Мне хочется остаться здесь… хотя я и понимаю, что это глупо.

Анмай вздохнул.

— Как хочешь. Если ты решила, что нам пора расстаться, — я не стану тебя удерживать, ты же знаешь…

— Нет, не решила, и не решу, — Хьютай зло фыркнула. — Ты же знаешь, что это невозможно. Мы знаем друг друга с самого детства. Едва наши сознания пробудились, — нас потянуло друг к другу. Это что-нибудь да значит? Я знаю, что ты не откажешься от своей судьбы, но я не уверена, что это и моя судьба тоже. Вот и всё!

— Боюсь, что ты права, — тихо сказал Анмай. — Тогда я просто не знаю, что нам делать. Не знаю!

Они могли отправиться в этот полет лишь вместе, — или не отправиться вообще. Отказаться от своей мечты Анмай не мог. И расстаться с Хьютай он тоже не мог. Как ни глупо это было, он стеснялся её упрашивать, а одна мысль о том, что они могут поссориться, приводила его в трепет. Нельзя сказать, что они вообще никогда не ссорились, но потом всегда мирились. А вот поссориться и расстаться навеки… И если бы это была одна проблема! Поняв, что экспедиция «Укавэйры» будет полетом в один конец, Айэт всё же решил полететь с ним, — а Ювана отказалась. Теперь обе пары оказались в одной, неразрешимой и отчасти смешной ситуации. На окраине сада уже стоял скиммер, готовый в любую минуту доставить их на парящую за облаками «Товию». Та всего за пять дней добралась бы до «Укавэйры». А потом… Но им было просто жаль расставаться со своим родным миром. Пусть они родились совсем в иных мирах, но их народ появился на свет здесь. Едва впервые ступив на землю Эрайа, — ещё той Эрайа, — Анмай всем телом ощутил и понял это. Тело протестовало против мучительного полета по Туннелю Дополнительности и хотело остаться здесь. Разум же мечтал увидеть неизведанное, недоступное, невозможное. Как разрешить это противоречие? Он не знал.

Его размышления прервал выскользнувший из-за двери Айэт. Беззвучно ступая, он подошел к ним и несмело улыбнулся.

— Ну как? — тихо спросил он.

— Не знаю, — Анмай тоже слабо, едва заметно улыбнулся. — Любопытство влечет меня туда, где даже Реальность кончается. Но я не хочу уходить отсюда, — не боюсь,