Клан - Дмитрий Трайнов

приготовления того, что мы заказали, а потом продолжила в полголоса о чём-то беседовать с Марил, Агат в виде таксы лежал на кресле рядом. Мы не пошли внутрь в зал ресторана, чтобы не оскорблять хозяев собакой в доме, нам и на террасе было тепло и уютно.

А после первого бокала пива мужчины пустились в обсуждение того, что было, как собеседники видят то, что есть, и что, по мнению каждого, будет дальше. Хитрый израильтянин в основном слушал, заняв позицию рефери, а мы с Алексом, как два настоящих русских за столом имели диаметрально противоположные позиции по любому отдельно взятому вопросу, но соглашались в главном, нужно посмотреть, что будет дальше, прежде чем что-то решать. После третьего бокала позиции поменяются, израильтянину мы докажем, что он абсолютно во всём не прав, а потом доедим и пойдём купаться.

Ещё часа через два я сидел с сигаретой на балконе и смотрел в сторону моря. Для того, чтобы его увидеть, несмотря на вторую линию, нужно было поставить стул на край балкона, встать на него и особым образом изогнуться над улицей. Да и ладно, в небе было больше звёзд чем в Москве, Нетания – маленький город, в котором рано ложатся спать, только звёзды были чужие.

Бокал пива, мы всё-таки нашли круглосуточный магазин, но с доходами Леви ни местное вино, ни зарубежные крепкие напитки нам не светили, стоял на столике рядом со мной. Среднее такое пиво после Латвии. Но вечерний ритуал соблюдён.

Алекс и Леви уже пошли спать, каждый в свою комнату. Даже фляжки остались практически нетронутыми, всё-таки день для всех был тяжёлый. Леви от родителей досталась большая четырёхкомнатная квартира, которую он обычно сдавал приезжающим туристам, а сам снимал маленькую, но в этот раз нашей компании пригодились все комнаты.

Я читал и обдумывал пришедшее от Эржены письмо, когда осознал, что Марил уже несколько минут стоит у двери на балкон, и довольно «громко» думает, как сказать мне то, что собиралась сказать.

Вообще-то тренировки ментальных возможностей давали постепенный результат, сегодня я несколько раз отвечал Алексу и Леви на вопросы, которые они то ли не успели, то ли вообще не собирались задавать, и даже пару раз смутил и того, и другого.

– Не стой в дверях, посиди со мной немного, и скажи наконец то, что собиралась. Если ты о том, что Пэри сегодня лучше не трогать, и ты побудешь с ней, то я согласен заранее. Агат с ней?

– Да с ней. – Марил присела рядом на кресло.

Это было странно, не то, чтобы Анэхита не ладила с Агатом, с ним вообще сложно было ладить. Просто то, что он от неё почти не отходит, говорило, что с ней что-то не так, что-то неправильно, и Агат это чувствует.

– Расскажешь, о чём вы говорите?

– Ни о чём, она рассказывает мне про своих мать и отца, то, что о них помнит. Она считает, что, когда она ушла к тебе, мать умерла. А ты почему сидишь здесь, один?

– Думаю, что означает само письмо и то, что в нём написано. Мне написала Эржена.

– Там что-то срочное и важное? Я хочу вернуться к Пэри.

– Нет, иди, когда пойму, я сам всё расскажу.

Марил ушла, я продолжал смотреть на небо и слушать море. Его было не видно, но слышно, особенно когда город совсем затих.

Письмо Эржены я уже прочитал несколько раз, но так и не смог прийти к определённым выводам. Сама ли она написала письмо или ей подсказали прямо, а может навели на мысль написать.

Большая часть письма была ни о чём. Например, Эржена хвасталась тем, что она всем показала, какой у неё покровитель, не успели её обидеть, обидчик уже без головы. И украшения, которые он ей дарит не просто украшения, а артефакты. Или тем, что она и мои ученицы сильнее всех в храме, настоятель даже не решился поставить против учениц её покровителя учеников школы. И так далее и так далее, с перечислением тех храмовых девушек, которые особенно впечатлились.

Или жалобы на то, что всё-таки впечатлились не все, и есть некоторые, с которыми она может специально поссориться, если я напишу ей, когда приду в следующий раз, чтобы я, или мои ученицы разобрались с покровителями обидчиц. Это не сложно, она бы, и сама прибила пару другую этих слабаков, но ей нельзя, а мне, или моим ученицам это будет только в плюс, уважать будут больше и бояться.

Я бы пропустил большую часть того, что написано, если бы даже в этих частях письма Эржена несколько раз не упоминала, что количество храмовых гвардейцев и кандидатов в гвардейцы при храме увеличилось, что естественно вызвало изменение настроений храмовых девушек, и так далее, и так далее. А ещё, на занятиях те гвардейцы, которые участвовали в боях с моими ученицами, показывали остальным как проходили бои. Описание обиды на то, что её в качестве инструктора не позвали, я пропустил.

Но самым интересным для меня было то, что она написала почти в самом конце. «Так получилось», представляю сколько усилий было ею для этого приложено, что она услышала разговор брата и отца. И теперь она уверена, что скоро в нашей локации будет стационарный портал, и возможно даже прямо от храма, где её отец настоятель. Портал, через который гвардия и служители храма смогут ходить в нашу локацию группами и поодиночке, а стоимость перехода в ОИ будет совсем небольшой. Именно прочитав этот абзац я начал опять перечитывать письмо заново уже внимательнее.

В свете появления портала, наращивание сил при храме выглядело совсем иначе. Это уже не был безобидный слёт скаутов. И относительно невысокие уровни гвардейцев, которые концентрировались в школе при храме, теперь выглядели совсем иначе. Ограничение на доступ игроков внешних локаций, имеющих уровень выше среднего уровня игроков в родовой локации Земля должно действовать ещё почти год.

После этого шёл пересказ истории отношений культа, к которому принадлежала семья Эржены с культом «Великого меллорна», довольно длинный и запутанный, по крайней мере для меня. После чего был приведены выводы брата и отца, прямо противоположные, один надеялся и был почти уверен, что будет война, а второй склонялся к тому, что политические манёвры и угрожающее перемещение отрядов игроков, приведёт к соглашению. Соглашению о совместной интервенции в новую локацию. Базу для интервенции верящие в «Великого меллорна», или «Великий меллорн», мне было сомнительно одушевление дерева,