Этногенез-2 - Елена Кондратьева

совершенно ясно, что капитану просто-напросто не повезло. Но ирландец рассуждал иначе. Он считал, что голландцы могли перебить их всех, но не догадались сделать этого, а значит, удача была на его стороне. Кроме того, не успели пираты вытащить шлюпки на берег, как из-за мыса вышли два военных корабля. Получасом раньше, и песенка О’Лири, разыскиваемого пятью государствами, была бы спета! Но удача опять была с ним. И это аббат еще принял бы легко, но его просто выводило из себя простодушие слушателей. Где бы ни рассказывал Джеймс историю своей неудачи — везде его славили и пили за капитанское счастье. Впрочем, аббат считал себя человеком циничным и потому не только никогда не спорил, но еще и нанял пирата на службу. Человек, который даже катастрофу превращает в удачу, пусть только и на словах, должен чего-то стоить в Вест-Индии.

— Что ж, не хотите — как хотите, Диего! — ирландец чуть ускорил шаг. — Считайте, что я хотел проверить, что вы за аббат. И знаете, никакой вы не аббат, амиго.

— Я был аббатом, — мрачно сказал арагонец. — Недолго, но был, и впредь мне не хотелось бы, чтобы вы подвергали мои слова сомнению. Я к этому не привык.

— Точно ли? — Джеймс не обратил на серьезность тона аббата ни малейшего внимания. — Вы слишком молоды для такого сана, Диего. Вам, я думаю, и тридцати еще нет. То есть в Вест-Индии, имея удачу, вы могли бы уже и папой римским стать, простите мне такое святотатство. Но там, в Европе… Не буду спорить с вами, но уж позвольте мне вам не верить. Вот когда вы упомянули вскользь, что вас разыскивает сама святая инквизиция, я вам сразу поверил. Это для такого человека, как вы, в порядке вещей.

— Такого человека, как я?

— Ну да, — беззаботно кивнул молодой капитан. — Прибыл под чужим именем, сразу пошел искать парней поотчаяннее, деньги имеете, и явно не от богатых родителей… Я не первого такого встречаю. И мне все равно, как на самом деле вас зовут, каким вы там были «аббатом», все равно! Меня интересует наше с вами общее будущее, а на прошлое наплевать.

Аббат подавил вздох. Для разговора с О’Лири он придумал себе целую историю, как раз такую, чтобы романтичный и циничный одновременно, но не слишком умный преступник в нее поверил и увлекся. Лишь два пункта этой истории соответствовали действительности: он и правда несколько месяцев был аббатом, и его действительно звали Диего Алонсо. Если быть точнее: Алонсо-Галеано, но вторую часть своей фамилии арагонец предпочитал пока не разглашать — Гавана близко, а там могут слишком много знать о его противоречиях с испанскими законами. А вот сказка о преследованиях святой инквизицией была выдумана специально для Джеймса, на ходу. Тот, как выяснилось в разговоре, отрекся от католицизма и терпеть не мог все с ним связанное, даром что ирландец. Впрочем, в быту Джеймс богоборчеством не занимался, предпочитая пить, якшаться с портовыми девками и время от времени богохульствовать, что никак не выделяло его из среды берегового братства, как они себя именовали.

Вскоре спутники вошли в таверну мадмуазель Монморанси. По случаю раннего времени здесь было немноголюдно, лишь несколько подозрительного вида сеньоров проводили свою сиесту, потягивая что-то из стаканов. Но в дальнем конце большой залы, в тени, собралась компания примерно из десятка человек. Здесь в моде были надвинутые на глаза шляпы, а беспокойные руки во время тихого разговора нет-нет, да и ложились на рукояти ножей и пистолетов. Сеньоры со стаканами поглядывали в угол искоса и, кажется, были готовы покинуть заведение при первых признаках назревающей драки.

Войдя, Джеймс сделал небрежный жест однорукому мулату за стойкой, который молча кивнул. Словно о чем-то вспомнив вдруг, ирландец через плечо указал на следовавшего за ним Диего, дождался еще одного кивка и небрежной походкой направился к столу с головорезами. Алонсо, с сомнением оглянувшись на доставшего какую-то бутылку мулата, последовал за ним.

Ожидавшие их люди представляли, можно сказать, сливки берегового братства. Конечно, это была лишь крохотная часть того легиона отчаянных голов и окровавленных рук, который и создал печальную славу Карибскому морю, но сюда пришли все, кого О’Лири сумел отыскать неподалеку от Санта-Лючии. Между собой многие из них не ладили по прошлым делам, зато капитан мог поклясться — здесь нет ни одного человека, бесполезного в море. Они умели не только лихо орудовать абордажными саблями. Харли по прозвищу Кнут, например, был лучшим боцманом, которого можно было найти по эту сторону морской глади, — остальные скучали на дне. А про Луиса Дикобраза любой капитан Вест-Индии сказал бы: «С таким штурманом можно хоть в Китай плыть, даже по игральным картам проложит курс!» И все они оказались здесь благодаря сонному затишью, которое неизбежно время от времени поражает острова.

— Вот и я! — шутливо раскланялся Джеймс. — А со мной — сеньор Диего Алонсо по прозвищу Аббат. Сеньор прибыл из самого Арагона с кошелем и большими планами!

— Мы высматриваем твою веснушчатую рожу уже битый час, Джеймс! — проворчал Дикобраз. — Ты звал, тебе и платить за выпивку. Ну, или твоему усатому приятелю.

Диего постарался не показать смущения и злости. Он, конечно же, был здесь не единственным, кто носил усы, но его усы выглядели истинно щегольскими, изящно подкрученными по последней мадридской моде. Все, что ему оставалось, — приосаниться и положить руку на эфес.

— Заплатим! — пообещал Джеймс и придвинул к столу тяжелый табурет. — Садитесь и вы, Диего. Я удивлюсь, если наше дело придется долго обсуждать, но здесь есть любители потрепать языком.

— Спешить пока некуда, — осторожно заметил аббат, присаживаясь.

— А жаль! — пробасил из-за спин товарищей Тихий Томазо, прекрасно разбиравшийся и в канатах, и в удавках. — Я бы с удовольствием куда-нибудь поспешил. И я надеюсь, вы двое мне скажете куда.

— Я же говорил: им не терпится, им скучно! — Ирландец обернулся к Диего. — И еще нечем платить за выпивку, а сердить мадмуазель Монморанси никто не хочет. Да мы можем вообще ни о чем не говорить, а просто записать их в команду! Что думаете о таком плане, Диего?

— Эй, эй! — перебил его Харли Кнут. — Погоди-ка. Мы, может быть, и находимся в затруднительном положении, но и у собак кости пока не отнимаем. Я уж не говорю о том, что, пока мы не проголосовали, ты нам не капитан. Давай-ка, О’Лири, расскажи нам о своем деле, а мы послушаем.

Сгрудившиеся вокруг стола моряки согласно загудели. Но по их заблестевшим взглядам аббат понял, что убедить их будет нетрудно.