Этногенез-3 - Максим Олегович Дубровин

— И этот шут обрушил бы мировую экономику?! — недоверчиво переспросил Ник.

Инфотрейдер тяжело вздохнул, оглянулся на азартно оравших игроков, сидевших в углу двора, и пояснил:

— Мировая экономика — это вполне себе обозримая штука. Достаточно создать проблемы одному или двум крупнейшим банкам, которые повязаны между собой крепко-накрепко. Какой-нибудь скандал, несколько финансовых ошибок, сбой в работе серверов, акции упали в цене, поползли слухи… Вскроется несколько финансовых пирамид, возникнут проблемы с плохими кредитами, наступит ипотечный кризис…

Несколько месяцев финансовой неразберихи и черного пиара, и деньги прекратят свое существование. А дальше ты и сам можешь представить: массовые беспорядки, децентрализация власти, продовольственные кризисы, отключения электричества, мародерство… И тут на сцену выходит Четвертый Рейх. О котором сейчас ничего не известно. Кто их главный руководитель, сколько их?! Я пытался узнать кое-что через Синдикат — просто так, для себя, как говорится… Не сумел. Я знаю, что у них есть база в Арктике. Ультима Туле. Там, по нашим данным, находится очень мощная армия. С серьезными технологиями. Инопланетными.

— Гонишь, — жестко сказал Ник.

— Ты можешь не верить, — покачал головой Бад. — Твое дело. Ты просил рассказать все, что я знаю, я тебе рассказываю. А дальше смотри сам, как тебе удобнее. Так вот, между Рейхом и прочими посредником выступала Армада. Как ты сам понимаешь, Армада — это в какой-то степени был и Мусорщик, хотя речь пока не о нем. Речь о Лексе. И я предупредил его, что если он примет предложение Эйзентрегера, то Синдикат не только разорвет с ним отношения, но и станет его врагом.

Инфотрейдер замолчал. К решетке их клетушки подошла грязная курица, внимательно посмотрела круглым глазом на Ника и вновь побрела по своим несложным куриным делам.

— Что сказал Лекс? — спросил Ник.

— Лекс повелся, я это видел. Я их предупредил, но они не послушали… А потом, насколько я знаю, в Гренландии у Рейха возникли проблемы. Именно тогда, когда там находился Лекс. Собственно, все это я тебе уже рассказывал за чаем — классный, кстати, был чай… Как ты знаешь, Лекс выкрутился, всплыл в Соединенных Штатах вместе со своей гоп-компанией, потом проскочил по миру как комета, то вспыхивая, то исчезая, встретился с тобой в Сингапуре в ранге непонятно кого, напугал…

— Ну, положим… — сквозь зубы процедил Ник, но инфотрейдер продолжал, не обращая внимания:

— …напугал тебя, встретился с Мусорщиком, вылетел на Ямайку и пропал без следа. Как ты думаешь, кто за этим стоит?!

— Рейх.

— Бинго. И я не удивлюсь, если за нашим сегодняшним пленением тоже стоит Рейх. Хотя надеюсь, что это не так и все — лишь чьи-то местные досужие инициативы…

— И что ты предлагаешь?

— Не знаю. Деньги у меня есть, но… двести миллионов… да они притом весьма далеко… — Бад снова вздохнул и безнадежно махнул рукой.

Двести миллионов можно найти, подумал Ник. Но их убьют, как только получат деньги, это к бабке не ходи. Что же делать? Как быть?!

— Настоящее определяется будущим и создает прошлое, — задумчиво пробормотал он.

— Чего сказал? — встрепенулся Бад.

— Настоящее определяется будущим и создает прошлое, — повторил Ник, внимательно наблюдая за реакцией инфотрейдера. Точнее, теперь уже бывшего инфотрейдера. — Слыхал такое?

— Н-нет… — Бад потряс головой. — И что это значит?

— Возможно, когда-нибудь мы это узнаем… А сейчас нам, кажется, несут фуа-гра и перепелок. Давай пожрем, а потом уже подумаем, как спасаться.

…Ник облизал ложку. В животе пекло от перца, хотелось поскорее напиться. А ведь вода тут небось тоже не подарок. Бациллы, бактерии… Кто ее очищает, кому это надо? Ник уже успел заметить, что один из играющих охранников пьет минеральную воду. Видимо, в курсе. Но ничего не поделаешь, даже вскипятить негде… Остается надеяться на скрытые резервы организма. Он читал, что во время Великой Отечественной на фронте люди крайне редко болели «гражданскими» болезнями — язвой желудка, простудами, катарами, всякими печенками-селезенками-гипертониями… А если болели, то быстро лечились ударными средствами. Правда, измельчал с тех пор народ. Хорошо, что еще с детдома желудок у Ника был крепким. Поэтому он не стал дальше париться и пошел к крану.

Повернув захватанный пластмассовый вентиль, он долго пил горсточкой теплую неприятную воду. Продолжил пить, когда кто-то подошел и встал рядом. Он видел только ноги, обутые в грязные матерчатые тапочки. Потом на его плечо легла тяжелая рука, и густой, глубокий голос произнес:

— Все не пей, оставь мне.

Ник не спеша протер мокрой рукой лицо и только тогда разогнулся.

Перед ним стоял человек лет пятидесяти, а может, шестидесяти. С широким морщинистым лицом, напоминающим печеное яблоко, крупным носом и глазами-щелочками. Явная примесь индейской крови, судя еще и по темной коже.

Человек улыбался.

— Я попью, — сказал он на неплохом английском. Ник с готовностью уступил ему место возле крана.

Человек напился, умылся, поплескал себе под мышки — он был в одних широких полотняных брюках, после чего удовлетворенно фыркнул и протянул Нику руку.

— Куаутемок Сальсидо.

— Ник.

— Откуда тебя привезли в это убогое место, Ник? — осведомился Куаутемок, складывая руки на животе. Чем-то он напомнил Нику мультяшного Карлсона, который угодил в тюрягу за чрезмерные кражи варенья.

— Из города, — ответил Ник.

— А в город откуда?

— Я из России. Турист.

Куаутемок присвистнул.

— Я был в России, — сообщил он и добавил по-русски: — Водка. Випьем. Да страсует партиа! — И продолжил уже нормально: — В семьдесят шестом году. Я тогда учился в Мексиканском национальном автономном университете. Естественные науки. Я был членом Партидо Коммуниста Мексикано, компартии. Даже писал статьи в «Сосиалисмо» и «Нуэва эпока».

Сейчас Карлсон-уголовник явно не походил на журналиста и студента университета, но тридцать лет есть тридцать лет…

— Как ты сюда попал, турист? — продолжал спрашивать Куаутемок. — Туристы сюда не попадают.

— А как это вообще называется?

— Каса-дель-Эскория. Жилище Нечисти. Когда-то — государственная тюрьма, сейчас — то, что ты видишь. Хотя есть и государственные тюрьмы, которые ничем не лучше. И как ты сюда попал, русский?

— Нас похитили. Меня и товарища, — Ник показал на клетушку, из которой с интересом и тревогой наблюдал за ними Бад.

— Знакомое дело. Хесус или кто-то для Хесуса?

— Я так понимаю, не сам Хесус. Военные, — Ник не знал, для чего рассказывает улыбающемуся человеку все детали, но тот располагал к себе. Притом Куаутемок мог дать информацию, которой у Ника не было. Вот уже и название всплыло…

— Военные — это плохо, — помрачнел Куаутемок, ухитрившись притом сохранить улыбку на лице. — Военные не работают сами по себе, их кто-то навел.

— Подполковник Магальон. Вам это о чем-то