Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

ещё не совсем отупел. Я помню… Наверное, это всё от безделья и тоски! Я просто не помню, сколько лет назад я делал что-то полезное… для других, не ради собственного удовольствия… А тут нет никаких дел! Ничего… лишь развлечения! Безделье — худшая из пыток, оно может свести с ума… незаметно. Знаешь, как я от него спасаюсь? Мне стыдно говорить это, но я всё же скажу. Играю на флейте… часами напролет, хотя способностей у меня… слушать не советую. Но всё же, что-то свое… — он с яростью прошелся по залу, пнул выступавшую кромку экрана, поджал босую ногу, зашипев от боли, внезапно потерял равновесие и упал.

Анмай подбежал к нему, приподнял… Обняв Айэта, он ощутил, что под руками — почти одни кости.

— Когда ты ел в последний раз? — спросил он юношу.

— Кажется… кажется вчера… я не помню… мне не хочется… ничего не хочется. Зато мне страшно, — каждый день, каждый час, когда я сплю, просыпаюсь, ем — всегда! — он вырвался и отошел.

— Надо получше питаться, — заметил Анмай, глядя на его худую фигуру.

— Я знаю! — Айэт мотнул головой, совсем как капризный ребенок.

Через миг он упал на колени, отчаянно борясь с тошнотой.

— Вот…! — неожиданно грубо заявил он, и вдруг тихо добавил. — Совсем забыл. Мне надоело контролировать каждое движение, надоело думать, что поесть мало, — главное удержать пищу в желудке… надоело думать, что в любой миг я могу умереть, и даже не замечу, что меня уже нет. В этой проклятой жаре я ни разу не спал по-настоящему, — одни урывки, клочки забытья, во время которых боишься не проснуться… а потом голова словно ватой набита. В неё лезут всякие странные мысли… и я боюсь, что когда-нибудь не смогу сдержать их…

— Почему же ты не… уснешь? В кристаллической матрице ты ничего не почувствуешь. Когда придет срок, — мы тебя разбудим. Для тебя даже времени не будет, — закрыл глаза, открыл… и всё.

— А почему не спите вы? — Айэт вдруг усмехнулся. — Вам же не легче! А я выдержу всё, что выдержите вы, если ты это имеешь в виду. В классе я был самым выносливым… хотя и не самым сильным, — он вновь усмехнулся. — Можешь назвать это глупым мальчишеством, но я не хочу терять ни часа моей жизни. Такого дальнего полета и с такой целью ещё не было за всю историю мирозданий. Я хочу завершить его, пережить и запомнить… пусть даже рассказать будет некому! Только… всё чаще мне кажется, что однажды я проснусь, — а в моей голове ни одной мысли, ничего. Я есть, — и меня нет. Этого-то я и боюсь. А чего боишься ты? — вдруг спросил он.

Анмай смутился.

— Понимаю… С ней происходит то же, что и со мной?

— Да, — неожиданно для себя признался Анмай. — Пусть слабее… и в другой форме… Она пытается отвлечься… и я тоже… — он смолк.

— Понятно, — Айэт вздохнул. — Кто бы мог подумать, что единственного непутевого сына непутевых родителей занесет в… — не найдя нужного слова, он усмехнулся и махнул рукой. — Знаешь, я думаю… будь здесь ещё несколько файа, перенести всё это было бы гораздо легче… а может, и нет. Скорее, мы бы все передрались… я порой сам чуть на собственную тень не бросаюсь. Так что мне легче от мысли, что кроме нас тут никого нет.

— Мне тоже.

Анмай задумался. Ему казалось, что всё вокруг расплывается в мягком тумане. Он сел на пол и закрыл глаза. Айэт с любопытством следил за ним.

— Знаешь, что со мной происходит? — спросил Анмай не открывая глаз. — Порой я чувствую… наверное, это всплывает оттуда, из Неделимой Сущности… мне снится… я начинаю вспоминать… или думаю, что вспоминаю… обрывки чужой, не моей жизни… которую я не могу понять. А порой мне кажется, что вся моя жизнь, вся… вся Реальность, — лишь чей-то сон, и на самом деле всё совершенно другое. Совершенно. Но какое? Эти сны о непредставимой реальности мучили меня, когда мне было лет девять… после того, как меня избили до полусмерти… это странно, ведь меня били по пяткам и спине, а вовсе не по голове. Я забыл о них… очень давно забыл… но они вернулись. И теперь мне кажется, что мой сон подходит к концу. Скоро я проснусь… навеки, в той реальности… и вся моя жизнь, — теперешняя, — рассеется, как сон. Похоже, это происходит со всеми нами… только по-разному. И от нас это не зависит. Неважно, сопротивляемся мы, или нет.

— А Хьютай? — мгновенно спросил Айэт.

Анмай поднял голову.

— Хьютай? Она ничего не говорит мне. Она лишь пытается отвлечься… и это очень хорошо у неё получается. У каждого из нас своё безумие, Айэт. Не стоит больше об этом говорить.

— Да. Только молчать об этом ещё хуже.

* * *

— …Так твой старший брат разбил тебе скулу за то, что ты съел весь его завтрак? — Айэт усмехнулся.

Они болтали и одновременно шли по бесконечной ленте пола рубки «Товии», — словно белки в колесе.

— Да. Правду говоря, тогда я был прожорливым маленьким гаденышем, как и все мы. Нас было больше двухсот, все в одной куче. Разделения на группы — никакого. Страшно подумать, кем бы я стал, не усынови меня Тару…

— Вором и убийцей, конечно, — фыркнул Айэт. — И кончил бы свою жизнь в тюрьме, или того хуже. Я знаю. У нас… У! — он споткнулся о выступ экрана и сел, растирая отбитую босую ногу. — Больно, — Айэт зашипел, разминая пальцы. — А недавно я точно так же споткнулся, — и не почувствовал вообще ничего… хотя потекла кровь. С нами происходит что-то неладное, Анмай. Иногда мы не чувствуем боли. Иногда нас охватывает беспричинный страх. Иногда — беспричинная радость, или наслаждение. Наши волосы седеют…

— Хорошо хоть, не вылезают, — перебил его Вэру.

Айэт усмехнулся.

— Любой человек здесь бы давно сошел с ума… если бы не умер, конечно. А наша усиленная биохимия всё ещё держится… хотя и она уже начинает понемногу сдавать. Я боюсь даже думать о том, что творится внутри моего тела…

— Боюсь, мы заслужили всё это, — тихо сказал Вэру. — Уж я-то точно!

— Я тоже убивал невинных, Анмай, — Айэт говорил на удивление спокойно. — И лишь здесь понял, что Мэйат правы, — и миллион добрых поступков не оправдает одного злого. Всё совершенное нами зло навечно остается в нашей памяти, и будет преследовать нас, пока мы живы. По крайней мере, у нас это так. Как у других — не знаю!

Айэт хотел сказать ещё что-то, но ослепительная