Пространство - Джеймс С. А. Кори

Горман Ли сидел, сгорбившись, как школьник, позабыв о стакане воды в руке. На нем был тот же костюм, что и вчера, и позавчера. Авасарале подумалось, что он специально каждый раз доставал его из шкафа, собираясь на встречу с ней. От него веяло усталостью, как от врача в последний час четырехдневной смены. Но было и что-то еще. Что-то, чего она в последнее время не видела. Волнение. Надежда.

Плохо. Надежда в эти дни оказывалась ядом.

— То есть, эта схема, или как там вы ее называете, может быть настоящей, — сказала она. — Или это попытка Вольного флота потрепать нам нервы. Или... что?

— Пищевые дрожжи с улучшенными радиопла́стами. Мы изучали, как протомолекула растет под воздействием некоторых видов ионизирующего излучения? — Восходящая интонация превратила утверждение в вопрос, будто он просил у нее разрешения, а не вводил в курс дела. — Неионизирующего тоже, но это совсем просто. Свет — тоже неионизирующая радиация, и растения используют его с незапамятных времен. Но...

Авасарала подняла руку. Губы Ли шевелились еще несколько секунд.

— На хрен подробности, — сказала она. — Переходите к сути.

— Если данные верны, мы можем накормить еще примерно полмиллиона человек. Первые испытания дали очень хорошие результаты. Но если они не масштабируются, и фермы потерпят производительность, мы потеряем время, вычищая все обратно.

— А люди будут голодать.

Горман снова кивнул. Может, это движение вообще ничего не значило. 

— Перезагрузка определенно приведет к не достижению целей по производству.

Авасарала подалась вперед, вынула у него из рук стакан и посмотрела прямо в глаза:

— И люди будут голодать. Тут все взрослые. Вы должны иметь смелость сказать это вслух.

— Люди будут голодать.

Авасарала кивнула и откинулась обратно. Ужас в том, что ее спине стало лучше. Она так долго жила при одной десятой g, что начала привыкать. Когда она снова спустится по колодцу, придется акклиматизироваться. Когда. Не если. Горман смотрел на нее, стиснув зубы и раздувая ноздри, как перепуганная лошадь. Она едва удержалась, чтобы не потрепать его по голове. Ей страшно хотелось гребаных фисташек.

— В какой области у вас научная степень? — спросила она.

— Э-э-э... Структурная биохимия?

— А знаете, в какой у меня?

Для разнообразия он покачал головой.

— Не структурная биохимия, — мягко сказала она. — Я ничего не знаю о том, лажа эти ваши волшебные дрожжи, или нет. И если уж вы не можете этого сказать, я тем более. Так зачем мы здесь?

— Я не знаю, что делать, — он выглядел молодым и растерянным.

В Авасарале боролись желания укусить его и обнять. Она закрыла глаза, и, черт возьми, это было приятно. С утра она провела совещание со станциями в точках Лагранжа о беженцах, затем со службой безопасности о правилах для людей, все еще прибывающих из колодца. За обедом она выслушала доклад о вооруженном восстании в том месте, что осталось от Севастополя — люди паниковали, глядя, как заканчиваются вода и продовольствие. Все это оставляло в ее мозгу утомительное ощущение бесконечной тревоги.

Ей хотелось рассердиться на Ли, но она слишком хорошо понимала его ледяную панику или просто не могла больше злиться.

— Шансы высокие?

— Думаю, да, — почти сразу ответил он, — данные выглядят...

— Тогда начинайте работать. Если не получится, можете свалить всё на меня.

— Я не это... я хотел сказать... Если более масштабное производство здесь заработает, нам нужно послать это вниз по колодцу. На Землю. Где люди голодают еще сильнее.

Она открыла глаза, и что-то в них заставило Гормана отвести взгляд.

— Да, мэм. Я прослежу, чтобы это сделали.

Она встала. Встреча окончена. Только по пути к кару она вспомнила, что нужно было как-то приободрить Ли. Похлопать по плечу. Сказать доброе слово. Она прессовала его просто по привычке, не потому, что это требовалось для дела. Раньше она справлялась лучше.

Когда кар тронулся, Авасарала вызвала Саида. Он появился в маленьком окошке, оставив место календарю и заметкам. Таком маленьком, что она различала лишь треугольное лицо и шапку кудрей над голубой рубашкой без воротника:

— Мэм?

— Что там у нас?

— Вас ждет доклад адмирала Пикиора о ситуации на Энцеладе.

— Там есть что-то кроме «Вольный флот свалил до того, как мы добрались туда, и теперь нам нужно кормить еще больше людей», или я уже ухватила его суть?

— Ухватили. С нашей стороны есть жертвы. И «Эдварду Карру» требуется серьезный ремонт.

Она кивнула. Еще одна хренова битва. Все равно что носить воду в решете. Кар свернул в туннель. Двое охранников кивнули, когда она проезжала мимо. Кар перестроился на скоростную дорогу к правительственным и административным центрам у Олдрина, и снова повернул так, что она заглянула обратно в туннель. Серые стены с белыми арками убегают назад и вверх. Воздух как бесконечный выдох. Архитектура казалась мелкой и незначительной в сравнении с проблемами Земли и Луны. Авасарала уцепилась за них, как за спасительную соломинку.

— С Цереры сообщают, что на «Росинант» устроили засаду, но он спасся и сейчас на пути к станции Тихо.

— Мило с его стороны, — сказала она.

— У вас также назначена личная встреча, мэм.

Личная встреча? Она никак не могла сообразить, о чем это он, пока на очередном повороте туннеля не вспомнила, что ее хотела видеть Ашанти. Дочери как-то удалось уговорить Саида внести встречу в расписание.

— Отмени, — сказала Авасарала.

— Уверены, мэм?

— Не хочу провести полчаса, слушая поучения девчонки, которой я меняла подгузники. Скажи, что я устала и легла отдохнуть.

— Да, мэм.

— Вы хотите что-то сказать, мистер Саид?

Он кашлянул.

— Она ваша дочь, мэм.

Авасарала улыбнулась. Саид впервые выразил свое несогласие. Может, мелкий ублюдок небезнадежен.

— Ладно. Запиши ее на ближайший свободный ужин.

— Это через три дня.

— Значит, через три дня.

Скорость перестала расти, и она неслась по эвакуационному туннелю на скольких-то там сотнях километров в час. Достаточно, чтобы за полчаса оказаться на поверхности Луны. Движущееся тело остается в движении. Метафора. Нужно оставаться в движении, потому что, если остановиться, она не представляла, как заставит себя снова шевелиться.

Авасарала не помнила, когда последний раз медитировала. Обычно, когда дела шли плохо, она проводила за этим занятием больше времени, а