"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

– В это даже как?то не верится, – честно признался Серега. – Просто какая?то фантастика.

– Но это факт, – Лех Шустрик приложился к кружке с пивом и продолжил, – Войну мы выиграли и объединили два княжества в одно. Магики пытались нас остановить, но безуспешно. Нам удалось привести в негодность их прежние механизмы влияния, а новые они еще не создали. Теперь в итоге, мы имеем сильно княжество Вестлавт и ужасно злых магиков.

– Что вы намерены предпринять? – спросил Серега.

– Дальнейший план будет определен на оперативном совещании Тайного Совета через несколько дней. Одно мы знаем точно, магики это так не оставят. Войну с Боркичем мы выиграли, теперь ждем ответных ходов от магиков. А то, что они скоро последуют, сомнений нет. И думаю, это будет сильная комбинация.

– Теперь понятно, откуда у тебя взялся антиграв, – задумчиво произнес Серега, вспоминая, как Шустрик спас его от падения с могехара.

– Один из ненов, которые нам чудом через подставных лиц удалось купить у магиков.

– "Солнечные зайчики" тоже через подставных лиц купили?

– Точно так.

– Какая роль во всем этом была отведена мне? – спросил Одинцов, встрепенувшись.

– Нас сразу заинтересовала твоя персона, как только я узнал, что ты провалился из другого мира. О преобразователе материи мы уже тогда знали. Получается ты либо плод эксперимента магиков и Боркича, либо тебя выдернули из другого мира с какой?то целью. Я присматривал за тобой, пытаясь во всем разобраться. А уж когда ты поступил на службу князю Вестлавту, это даже стало удобно. Я все время был на передовой, в гуще событий. Ты очень органично влился в план нашей компании. К тому же, Боркич и магики посчитали именно тебя главным виновником всех своих поражений, и пытались несколько раз убрать. Ты оттягивал на себя вражеское внимание, тем самым позволяя нам работать дальше. Но теперь мы решили, что ты достоин войти в Тайный совет, если, конечно же, пожелаешь.

– А у меня есть выбор? – ехидно поинтересовался Серега. – Я не люблю, когда меня в темную используют. Хочу в открытую играть.

– Значит, мы в тебе не ошиблись. Князь Георг III Вестлавт хочет лично с тобой побеседовать. Мне сегодня об этом воевода Глухарь сказал. Поэтому завтра с утра мы с Волчьей Сотней отправляемся в Красноград. А сегодня не грех будет выпить с друзьями, да помянуть павших. Как считаешь, Волк?

Серега посмотрел на Леха Шустрика и согласно кивнул.

– Твоя правда. Пошли, соберем народ, и займем лучшие места в таверне. Будем сегодня пировать, а серьезные дела оставим до завтра. Мне еще предстоит переварить, то что я от тебя услышал. Я ведь дурак надеялся, что после этой войны заживу где?нибудь в тихом уголке, буду виноград растить, да вино делать. Ан нет.

– Ну, ты меня насмешил, – улыбнулся Шустрик. – Ты заточен под другие дела. Никак не для того, чтобы в глуши прозябать.

* * *

В таверну вошел бродячий бард с гитарой за спиной. Грязные седые волосы спускались на плечи, замызганная куртенка, не могущая согреть даже в промозглую осень, не говоря уже о зиме, да разбитые стоптанные сапоги, вот и весь портрет на память. На его появление никто не обратил внимание. Люди продолжали заниматься своими делами. Свободных мест за столами не было, да он и не просил никого подвинуться. На столь большую роскошь, денег у него явно не было. На кров и пищу бард собирался заработать своим искусством. А пока он приблизился к открытому очагу, в котором плясал жадный огонь, и, стянув с рук драные варежки, протянул красные замерзшие ладони к теплу. Бард вел себя тихо и старался не притягивать к себе излишнего внимания, но Серега его сразу приметил. Мужика стало жалко, да и за столом Волчьего Отряда весельем не пахло. Каждый о своем думал. Вспоминал все то, что довелось им пережить за последнее время.

Одинцов хлопнул по плечу Крушилу.

– Видишь, страдальца, приведи?ка его к нам. Пусть выпьет, закусит, да споет нам. Порадует душу.

Десятник бросил беглый взгляд на оборванца брада, поставил на стол кружку с медовухой и поднялся из?за стола.

Можно было бы конечно послать за музыкантом кого?нибудь из трактирных, но только они бегали между столами, словно ужаленные в одно место, и на капризы публики реагировали очень раздраженно. Да к тому же попробуй их поймай.

Крушила о чем?то пошептался с бардом, приобнял его за плечи и повел к столу Волчьего Отряда. Вид у музыканта при этом был растерянным и голодным. Место за столом ему сразу нашли, посадили напротив Одинцова.

Серега подвинул к барду блюдо, на котором лежало кусками копченое мясо. Крушила поставил кружку и наполнил ее до краев медовухой. Музыкант обвел взглядом друзей, и не слова ни говоря приступил к трапезе. Первым делом он припал к кружке с медовухой и на одном дыхании ополовинил ее. Утерев усы, он схватил кусок мяса и впился в него зубами.

Друзья продолжили трапезу, не обращая на барда внимание. Только Одинцов спросил:

– Как тебя зовут, почтенный?

– Армир, – пробурчал сквозь набитый рот бард.

Музыканта оставили в покое, вернувшись к прежним разговорам. В основном все беседы сводились к бабам. После долгих месяцев походной жизни, мужчины истосковались по женской ласки. И ни о чем другом говорить не могли. Поскольку если бы начали обсуждать прожитое за последние недели, то стали бы вспоминать утраты. Каждый из них потерял друзей, и рана была еще кровоточащие, чтобы немытыми руками их драконить. Требовался опытный лекарь, а другого врача кроме времени у них на примете не было.

Серега исподволь поглядывал на музыканта. Армир не слушал, о чем говорят суровые мужчины, пригласившие его присоединиться к компании. Он деловито поглощал пищу, запивал хмельным. Видно, что он давно ничего не ел, и теперь наверстывал упущенное. Наконец, бард насытился, кружка у него опустела. Серега тот час ее наполнил, но ни о чем просить не стал. Сам найдет время порадовать людей своим искусством.

Прошло совсем немного времени, прежде чем Армир решился. Он стянул со спины гитару, отсел чуть в сторону от стола, чтобы было удобно, пристроил инструмент в руках и тронул неуверенно струны. Поморщился, словно куснул едкий лимон. Подкрутил колки, попробовал струны еще раз. Опять ему что?то не понравилось. Пока бард настраивал гитару, речи за столом сами