Ухорез 2 - Василий Горъ

всяких вкусностей, что у меня потекли слюнки даже от ароматов жаркого из зайчатины, пирожков с картошкой, капустой и лесными ягодами, свежайшей буженины, домашнего хлеба и морса. Я честно попробовал убедить себя в том, что десять минут, оставшиеся до прихода Голицына и Ремезова, пройдут очень быстро, но моя сила воли была торпедирована матушкой — поздоровавшись с хозяюшкой и сделав комплимент ее трудам, она, как ни в чем не бывало, стянула с тарелки кусок буженины, откусила кусочек и аж застонала от удовольствия.

— Так нечестно! — взвыл я, глядя в ее смеющиеся глаза, и украл пирожок. А после того, как умял, все-таки наступил на горло проснувшемуся аппетиту, поухаживал за родительницей, сел сам и поинтересовался у Жаровой ее успехами в деле лечения кроликов-«тренажеров».

Женщина заулыбалась:

— Все, я «взяла» и Жизнь, и Огонь! А еще научилась взгляду в себя и «привязала» ваши объяснения к своей энергетической системе. Кстати, я такая не одна: сегодня ночью инициировались Юлия Векшина и Евгения Пришвина. Только «взяли» Жизнь в комплекте со Льдом. Таким образом, Владимирские тоже обзавелись тремя целительницами. Но у нас рано или поздно добавится еще две — Инна Макарова и Валька Филимонова — поэтому, в конечном итоге, в роду будет аж восемь целительниц, не считая Анну Филипповну. И еще одно: вчера вечером несколько детишек Владимирских проигнорировали ваш запрет и попробовали превратиться в могучих магов Льда. Медитировали почти всю ночь в большом морозильнике, но инициировался только Вениамин Яшин, которому пятнадцать, а «герои» помладше замерзли, как цуцики. Веньке и его подельникам уже влетело от родителей по первое число, а мы на всякий случай вправили мозги своей мелочи. И показали всем, включая самых младших, видеозаписи последствий неудачных инициаций…

Продолжить обсуждение не удалось: Валя Филимонова, приставленная к гостям, привела их к нам, и мы переключились на нейтральные темы. Кстати, таланты Жаровой оценили и прокурорские — сначала сделали по комплименту ароматам «вкусной и здоровой пищи», а после того, как попробовали жаркое и пирожки, заявили, что, оказывается, едят пищу богов.

Чуть позже Голицын поднял вопрос поинтереснее — признался, что все утро поглядывал в окно, и никак не отойдет от ощущения, что в моей усадьбе тренируются абсолютно все.

Я пожал плечами и сказал чистую правду:

— Тут живут только отставные военные, причем с не самыми простыми военно-учетными специальностями, их супруги, вдосталь помотавшиеся по гарнизонам, и дети, то есть, народ, привычный к нагрузкам такого рода…

— … а глава нашего рода бездельников не привечает… — сыто мурлыкнула матушка и весело добавила: — Зато премирует. За… всякое-разное. Вот мы и убиваемся.

Анатолий Игоревич притворно расстроился и заявил, что хотел бы жить в таких условиях. А потом извинился за то, что вынужден принять звонок от «целого генерала», пообщался со все тем же Поляковым и с моего позволения разрешил ему прибыть в мою усадьбу к полудню.

И тот прибыл. На «Онеге», за которой шли два «Урагана». А зря: увидев на горизонте не одну, а три вертушки, Голицын нахмурился, набрал Мирона Андреевича и поинтересовался, с каких это пор генералы летают по Империи в сопровождении ударных вертолетов, что угрожает Полякову на маршруте Енисейск-поместье Беклемишевых, и по какой статье оплачивается топливо, амортизация двух лишних бортов, работа пилотов и так далее.

Начальник службы, название которой при мне ни разу не называлось, попробовал спустить вопрос на тормозах и заявил, что обычно летает не так, а в это утро решил перестраховаться, так как собирается везти в Енисейск не абы кого, а генерального прокурора. Но эта отмазка не прошла — Анатолий Игоревич пообещал разобраться в тратах его службы и приказал немедленно отправить ударные вертолеты на базу. Продолжил лютовать и после посадки военно-транспортного. Но устроил разнос по другой причине — из-за того, что генерал прибыл в сопровождении шести военнослужащих в полном «обвесе».

Поляков попытался убедить его в том, что это — вопрос безопасности в «новых реалиях», но тоже не преуспел. Даже после того, как описал жуткого саблезубого кота, виденного лично.

Впрочем, в какой-то момент Голицын, вроде как, унялся и… задал крайне неприятный вопрос:

— Мирон Андреевич, а скажите-ка мне, пожалуйста, почему вы даже не заикнулись о том, что пробежка под потоком воздуха, нагнетаемого несущими винтами вертолетов, с достаточно высокой долей вероятности инициирует… и инициирует в одну-единственную стихию?

— Я собирался… — на голубом глазу соврал тот.

— И когда же? После срыва моего ядра в финальную мутацию? — желчно уточнил генеральный прокурор, сделал небольшую паузу и добавил в голос закаленной стали: — У меня появилось стойкое ощущение, что вы превратили вверенное вам дело в инструмент для реализации личных планов. Поэтому вас вот-вот отзовут во Владимир. Соответствующий приказ государя упадет на вашу служебную почту через считанные мгновения, так что отправляйтесь в Белоярск прямо сейчас. Повторю еще раз: вам надлежит убыть во Владимир через Белоярск, не возвращаясь в Енисейск. В противном случае вы пойдете под трибунал еще и за неподчинение прямому приказу Императора…

p.s.: Подтверждаю — 400, 500, 600 и т.д. сердечек — дополнительные бонусы )

Глава 4

Ловите обещанный бонус) Ночью я спал)))

25–26 сентября 996 г. от ВР.

…Персональные приказы получил не только генерал. Но приказ для него прилетел на почту, а телохранителей загрузили через тактические наушники. Бедняги, явно охранявшие Мирона Андреевича не первый год, побагровели и, по моим ощущениям, подумывали упереться, но в какой-то момент доперли, что восемь вооруженных егерей ошиваются поблизости далеко не просто так, и сообщили бывшему Большому Начальству, что ему следует сдать личное оружие и средства связи генеральному прокурору.

Поляков подобрался. И, кажется, решил потрепыхаться. Но Анатолий Игоревич требовательно повел рукой, отправляя к нему Ремезова с небольшим металлическим контейнером наперевес, а сам остался стоять рядом со мной. А для того, чтобы снять все возможные вопросы, сообщил задержанному, что «тара» будет опломбирована при нем, а вскрыта в личном присутствии государя.

Честно говоря, смысла большей части телодвижений этого этапа «игры» я не понимал. И не знал, по какой причине примерно за полчаса до прибытия генерала генеральный прокурор вдруг переиграл свои планы. Но догадывался, что стал невольным участником «интриги высшего уровня сложности», вот и подыгрывал тому, кому был должен и кого считал договороспособным. А еще чуть-чуть, но напрягался, понимая, что телохранители генерала — и профессионалы экстра-класса, и уже чему-то научившиеся