Сердце Дезертира - Игорь Евгеньевич Пронин

– Какая же ты дура! – Рябой сам чуть не заплакал от нежности. – Зону не понять, так хоть ты всегда одинаковая!

Как Гоша ни торопил, минут пятнадцать понадобилось, чтобы все привели себя в порядок и были готовы идти. Вперед вышел было Насвай, но Рябой дал хорошего пинка Фариду, который изо всех сил старался быть незаметным.

– Мы что, зря тебя тащим? «Отмычкой» поработаешь!

– Вообще-то я очень плохо вижу без очков, – попробовал протестовать Фарид. – К тому же я много знаю. Больше всех. Я многое могу рассказать, и этот рассказ, возможно, будет стоить денег…

– Деньги – это за Периметром! – оборвал его Гоша. – Вот в ту сторону и шуруй. Пошел!

Спустя пару сотен шагов все, кроме Фарида, втянулись в обычный ритм. Замыкающий оглядывается, середка берет на себя фланги – обычная сталкерская ходка. Это успокаивало. Будто и не было ничего: ни загадочной Норис, ни странного деструктора, ни чудаковатого Шейха, и правда обладавшего могуществом, пусть недолго, ни внезапной смерти Дезертира… Когда группа наткнулась на дохлых псов и приняла короткий бой, разговоры и вовсе перешли на обычные темы.

– Голову лучше кому? Абу, Бубне или припрятать и посмотреть, кто больше заплатит? – прикидывал Насвай. – Ну ладно, за Периметр выйдем – разберемся! А выйдем, наверное, легко! Два аномальных шторма подряд – когда такое было? Вояки в панике. Наверное, вообще в город убежали! Ты что, Фарид?

Секретарь встал как вкопанный и молча указал рукой вперед. На тропе стоял Шейх собственной персоной. Грязный, оборванный, похудевший, но живой. Узнав Рябого, Шейх вроде бы смутился, но все равно подбежал к выставившим ему навстречу оружие сталкерам и бойко что-то затараторил по-своему.

– Отлично, – сказал Гоша. – Если я свихнусь – пристрелите меня, пожалуйста. Но пока я вроде в порядке, а свихнулась Зона.

– А может, одну голову – Бубне, а вторую – Абу? – предложил Насвай. – Вдвойне заплатят.

– Не унывай, жандарм, но еще лучше помолчи! – попросил его Рябой. – Фарид, что он там курлычет?

– Говорит, что убежал от деструктора, когда на мутанта упало дерево во время Выплеска, – сказал побледневший секретарь.

Шейх часто закивал и еще начал тыкать в Фарида пальцем:

– Неправильно! Неправильно!

– Что неправильно? – Рябой направил автомат на Фарида.

– Ну, еще говорит, что я ушел к центру Смоли навсегда, – признался секретарь. – Чушь какая-то.

– Настоящая голова только одна, – вздохнул Рябой. – И ту, что у меня в пакете, я рассмотрел как следует. Так что…

– Надо подумать! – заспорил Гоша. – В Зоне такие вещи творятся, о каких я и не слышал прежде. Поэтому…

Грохнул выстрел, и Шейх повалился с простреленной головой. Все повернулись к Флер.

– А чего огород городить? – удивленно спросила она, вешая на плечо АК. – Вы на руки его посмотрите. Настоящий Шейх был там. Зона может копии людей сколько угодно плодить, но копии бриллиантов – это и ей слабо .

Гоша, матюгнувшись, подошел к трупу, сунул палец в рану и понюхал кровь.

– Гниль! – тут же сказал он. – Псевдожизнь. В кои-то веки Флер права.

«Так-то оно так… – думал Рябой, оглядываясь на оставшийся на тропе труп, к которому уже подбирались вездесущие крысы. – Так-то оно так, только что получается? Зачем Зона нам его подсунула? Логику ее, наверное, и правда не понять. Но я и сам видел, как Фарид уходил к Смоляному озеру. Может быть, нас предупредить хотели? А кто? Разобраться бы с ним, да только „отмычка“ всегда пригодится, а стрелять уже просто надоело…»

Решив, что это дело может подождать и до Чернобыля-4, Рябой стал прикидывать про себя, сколько им заплатит Бубна. Это было куда приятнее.

Глава семнадцатая

Вечер застал их на подходе к Собачьей деревне. Все уже слишком устали, чтобы идти в темноте через Периметр, и заночевали там же, где совсем недавно скоротали ночь Гоша, Насвай и Дезертир. Флер, отказавшись ужинать, сразу свернулась калачиком в углу, остальные уселись в круг.

– Фарид, а что ты теперь делать будешь, если живым из Зоны выйдешь? – спросил Рябой. – Хозяин твой умер, а господин Абу вряд ли тебя кормить станет.

– Я еще не знаю… – Секретарь помрачнел. – Рябой, вы знаете: я вас не люблю, а вы меня. Но, я надеюсь, счеты сведены? Мне было бы обидно, если бы вы затаили на меня злобу и пристрелили бы уже за Периметром, я…

– Если бы да кабы! – хмыкнул Рябой и хлопнул секретаря по плечу. – Не унывай, жандарм! Если исчезнешь быстро и навсегда, я о тебе и не вспомню. Но если вернешься, разговор будет короткий.

– Он может! – пробурчал Насвай с набитым ртом. – Людей Абу так крошил, что…

– Заткнись! – прикрикнул на него Рябой.

Фариду совершенно ни к чему было знать, кто убил людей господина Абу, но слово, как говорится, не воробей. Секретарь втянул голову в плечи.

– Забудь об этом! – сурово сказал ему Рябой. – Я не ты, я просто так не убиваю. Я тебе поверю. Просто забудь.

– Я вам клянусь! – пообещал Фарид. – И еще кое-что… По поводу того, что там произошло.

– Что еще?! – возмутился Гоша. – Я только-только успокаиваться начал! Доедаем и ложимся спать, из этих разговоров ничего хорошего не вырастает.

Фарид послушно заткнулся. Однако Рябой теперь успокоиться не мог и после ужина, когда Гоша и Насвай отошли проверить, хорошо ли забаррикадирована дверь, пихнул Фарида в бок.

– Что ты хотел сказать?

– Буду с вами честен, уважаемый господин Рябой! – Фарид снова стал вежлив до тошноты. – Я не помню, как я оказался в каком-то подвале. Господин Шейх лежал без сознания, а госпожу Кайл ел мозголом. Заживо. Я помню, что ей было очень больно, но кричать и двигаться он ей не позволил. Сначала он отъел ей ухо. А потом отрезал одну грудь. Стал кусать, а там… Ну, вы понимаете.

– Силикон! – захихикал Рябой. – Смешно.

– Не очень. Деструктор разъярился и убил ее. А потом подошел к нам, мы лежали рядом в углу, и стал выбирать, кого из нас есть следующего. Он видел, что я пришел в сознание, а господин Шейх нет, и говорил для меня. Издевался, пугал. Было очень страшно. Но потом…

– Погоди! – опомнился Рябой. – Что значит – отъел уши? Грудь она могла замаскировать, но уши я видел, они были на месте. Так, значит, это вообще была не она!

Фарид удивленно смотрел на Рябого и сталкер смутился. Не хватало еще рассказывать этому недоноску, что с ними произошло.

– Говори дальше.

– Дальше он развязал мне язык, так сказать. И