Этногенез-3 - Максим Олегович Дубровин

оказалось и там. Ник посмотрел, как в вертолет заталкивают последнего бандита, седого татуированного старика в кожаном жилете на голое тело, усеянном немецкими «Железными крестами» и нашивками, и тоже полез в кабину. А когда прилетели обратно, сразу же пошел искать Гумилева.

— Привет, Ник, — Гумилев протянул руку.

— Я, пожалуй, полечу обратно. Когда у нас борт?

Гумилев взглянул на часы.

— Сегодняшний уже ушел. Хочешь, отправляйся на обычном коммерческом рейсе.

— Да, наверное… Зачем ждать до завтра.

Парень выглядел опечаленным.

— Что случилось? — спросил Андрей. — Не сделал то, что хотел?

— Я искал… брата, — сказал Ник.

— У тебя есть брат?

— Не совсем брат… Долго рассказывать, Андрей Львович, — Ник помолчал и решительно продолжил: — Андрей Львович, вот скажите, пожалуйста, у вас бывает ощущение, что вы все делаете не так? Наперекосяк, неправильно…

— Постоянно, — улыбнулся Гумилев. — Наверное, если бы я постоянно думал, что делаю все правильно, мне было бы скучно жить.

— Правда?

— Зуб даю, — Гумилев по-пацански щелкнул ногтем большого пальца по резцу. Ник засмеялся, хоть и не слишком весело.

— Верю… Ладно, я поехал в аэропорт. Спасибо, что разрешили мне здесь поваландаться, хоть и без особого толка…

— Никогда не знаешь, есть ли толк в том, что ты сделал, или нет. Порой все это проявляется только в будущем. А то и в очень далеком будущем.

— Настоящее определяется будущим и создает прошлое… — произнес Ник.

— Что?!

— Да так, присказка… Я и сам толком не знаю, что она означает, — сказал Ник и пошел к микроавтобусу, который скоро должен был поехать в аэропорт.

На выезде с площадки микроавтобус пропустил желтый школьный автобус. Как только автобус остановился, из него выбралась толстая чернокожая женщина и принялась кричать:

— Парамедики! Нам нужны парамедики! У нас трое в тяжелом состоянии, мы подобрали их на дороге! Шевелите быстрее своими булками, эй, вы!

К автобусу кинулись медики с носилками. Но ничего этого Ник уже не видел, как не видел и Гумилев, который направился к маленькой кофейне, чтобы выпить кофе с булочками. В конце концов, раненых привозили регулярно, и ничего экстраординарного в этом событии не было.

Первым на носилки положили Лекса.

ГЛАВА 21

ЭНДШПИЛЬ

Атлантический океан. 22 декабря 2014 года

Хрупкая девушка с длинными волосами, развевающимися по ветру, стояла на носу огромной океанской яхты. Если бы сзади к ней пристроился Леонардо Ди Каприо и оба развели бы руки в стороны, вышла бы известная сцена из «Титаника». Но вместо Ди Каприо (который, кстати, сейчас снимался в новом фильме Федора Бондарчука в России) поодаль у леера внимательно наблюдал за девушкой коротко стриженный светловолосый молодчик. На плече у него висел на ремне кургузый пистолет-пулемет с укороченным стволом.

Яхта выделялась своими размерами, являясь одной из крупнейших в мире — более двухсот метров длиной.

Она сошла со стапелей Blohm&Voss в Гамбурге два года назад. Официально хозяином яхты считался один из аравийских шейхов, но на самом деле это было не так. Да и яхта была совсем не яхтой. В случае необходимости из надстроек выдвигались зенитные шестиствольные системы «фаланкс», тактические ударные пусковые установки «иджис» и противокорабельные ракеты «спэрроу». Под ватерлинией скрывались 324-миллиметровые торпедные аппараты Mark 32, а на кормовой посадочной площадке открыто стоял вертолет SH-60 «Си Хок». Несмотря на то что его выкрасили в «гражданский» белый цвет, все навесное вооружение было сохранено и в случае нужды монтировалось в кратчайшие сроки.

Поэтому яхта была скорее ракетным эсминцем, а на носу ее красовалось гордое название «Гинденбург».

— Вам пора вниз, — сказал коротко стриженный молодчик.

Алина не слышала. Она смотрела на бегущие навстречу яхте волны, на еле видимый вдалеке танкер… Охраннику показалось, что девушка вот-вот бросится за борт, и после этого он в лучшем случае последует за ней. Поэтому он довольно грубо взял ее за локоть и почти оттащил назад.

— Я сказал, вам пора вниз, — угрожающе повторил он.

— Ты должен быть мягче, Михель.

Старческий властный голос заставил обернуться обоих.

Мария фон Белов укоризненно покачала головой, и Михель поспешно поклонился:

— Прошу прощения! Больше этого не повторится.

— Ты можешь идти, — приказала старуха, и Михель почти бегом бросился с носа.

— Как ты, моя девочка? — осведомилась Мария.

Алина слабо улыбнулась:

— Хорошо, фрау.

— Идем в салон. Сейчас к нам прилетят гости.

— Гости?! — удивилась Алина.

— Да, если их можно так назвать… Я не понимаю, зачем Лотар все это устраивает, но он же не хочет меня слушать… Что для него мундир рейхсфюрера?!

Ворчание старухи вряд ли предназначалось для Алины, скорее, она просто размышляла вслух.

— Идем, идем…

Алина послушно направилась к трапу. Мария фон Белов медленно двинулась за ней, поджав бесцветные губы. Рукой, напоминающей птичью лапу, она крепко вцеплялась в поручни.

В салоне все было готово к приему гостей. Официанты расставляли приборы, в ведерках охлаждалось шампанское. Шмитке, который сменил погибшего Эйзентрегера на высоком посту, пока не было — вероятно, он предпочитал встретить прибывающих у вертолета. Или же выйти к столу, когда все уже рассядутся для переговоров.

Алина села в углу, на маленький пуфик. Она не понимала своей роли в грядущем мероприятии. Гости… Она помнила, что гости — это торт, подарки, веселье… Хотя что это такое — веселье?! Она давно забыла значение этого слова.

— Кажется, летят, — сказал матрос, прислушиваясь.

Действительно, модернизированный российский «Ми-38» уже готовился зайти на посадку на носовую площадку. Винты еще не успели остановиться, как дверь открылась, и на полимерное покрытие спрыгнул Андрей Гумилев. Следом за ним показались Ник и Нестор.

Ник посмотрел на встречающих. Так, вот он, Макс Шмитке, штандартенфюрер СС, поднявший упавшее из рук Эйзентрегера знамя. До сих пор приходилось видеть его лишь на фотографиях в досье, да и Гумилев, похоже, не так много знал об этом человеке… А где же фон Белов, выжившая в катаклизме вопреки всему? Хотя ей уже под сотню лет, наверное, не может самостоятельно передвигаться.

А это…

Синка стояла у надстройки и насмешливо смотрела на Ника.

Пока Шмитке и Гумилев, не пожимая рук, церемонно приветствовали друг друга, Ник, нарушая церемонию, проскользнул мимо и подошел к Синке. Один из матросов сделал было пару шагов, чтобы остановить Ника, но девушка подала едва заметный знак, и матрос остановился.

— Как водичка? — поинтересовался Ник. — Не холодная?

— Если ты про Детройт, то очень холодная. Я ее еще и нахлебалась досыта, когда эта горилла принялась палить в меня из пистолета. Зачем вы все это устроили?

От Синки пахло тем же парфюмом, как и тогда, на