Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

взгляд, кривобокая мальчишеская улыбка, неуемная энергия горящей на небе звезды – все это угасло как свеча. Хило выглядел как мраморная статуя, а не человек. Он приветствовал подходящих выразить соболезнования только кивком, иногда что-то бурчал, но не более.

Вен медленно и отстраненно наблюдала за остальными членами семьи, одетыми в траурный белый, пока ее взгляд не остановился на восьмидесятилетней свекрови, сгорбившейся под толстым одеялом на складном пластиковом стуле. Коул Ван Риа выглядела полностью погруженной в свой мир и что-то тихо бормотала. Непонятно, осознавала ли она, что происходит. Глядя на жалкую фигуру свекрови, Вен ощутила прилив глубочайшего сострадания. Почему бы и ей не ускользнуть от реальности, которая так невыносимо жестока к женам, сестрам и матерям?

Наконец, все гости разошлись, на кладбище «Небеса ждут» остались только Коулы. К вечеру похолодало. Осенний ветер трепал шляпы и шарфы и стонал в деревьях Парка вдов. Вен хотелось шагнуть в отверстую могилу сына и лечь вместе с ним на дне.

Шаэ наклонилась и выбрала несколько цветов, которые еще не положили в могилу. Она отдала их Тие, и та бросила их на закрытый гроб. Шаэ опустила голову и прошептала:

– Лан будет рад встрече с племянником и позаботится о нем.

Хило сжал дрожащие руки в кулаки.

– В ту же минуту, когда родился мой мальчик, – сказал он хриплым, чужим голосом, – мне следовало отдать его на воспитание в другую семью. – Лишь стоящие рядом с ним Вен и Шаэ слышали его безумный шепот. – Хорошую семью без нефрита и без имени. О чем я только думал, воспитывая каменноглазого в окружении нефрита?

Хотя Вен знала, что Хило просто пытается заглушить боль, его слова кольнули ей сердце, и она поняла, что до сих пор боится.

– Ты же не всерьез, – выдохнула она.

Ей невыносимо было думать, что она может потерять и Хило, если он изменится до неузнаваемости.

Однако ужасная правда заключалась в том, что смерть Рю – бессмысленная случайность, которую можно было избежать. Зеленые кости умирают сражаясь. Они отдают жизнь ради чести, нефрита или кланового братства. Рю с детства воспитывался в традициях клана, они определили его жизнь, и в душе он был таким же Зеленым, как и остальные. Но не был Зеленой костью. А теперь погиб, потому что повел себя как Зеленая кость. Вен как никто другой понимала, насколько это безрассудно.

– Я все делал неправильно, – с тихой злостью продолжил Хило. – Я поощрял его, дал ему полную свободу и заставил поверить, что он способен на великие дела, добьется всего, чего захочет. – Хило закрыл глаза. – Ложь. Носишь ты нефрит или нет, но если ты окружен им, то не свободен. Лучше бы он… – Голос Колосса дрогнул. – Лучше бы он не сражался на дуэли. Мне жаль, что он не был трусом.

Вен потянулась к мужу, построив мост через огромную трещину, и взяла его за руку. Поначалу его ладонь была вялой, но постепенно Хило сжал ее пальцы. Слезы затуманили Вен зрение и прочертили полосы по белой пудре на лице. Рю боготворил отца. Конечно, он не мог быть трусом. Он дрался без Брони, Чутья и других способностей, которые могли бы спасти ему жизнь в тот вечер. И победил. Быть может, именно в этом и заключается величайшая трагедия воинов и их семей. Даже побеждая, мы страдаем.

– Уже поздно. Пора идти, – наконец нарушил молчание Вун.

Когда они развернулись и пошли к выходу, по тропинке двинулась навстречу одинокая фигура. Вен услышала, как охнул Анден. Солнце светило приближающемуся человеку в спину, и несколько секунд Вен не могла разглядеть его лицо в тени, хотя и узнала силуэт, походку и осанку.

Нико был в черном костюме и белом шарфе. Его волосы стали длиннее, лицо тоже изменилось – похудело и заросло щетиной, да и в глазах появилось нечто новое, какая-то медлительность и мягкость. Он уехал с Кекона в двадцать лет, но за три года отсутствия постарел как будто на десятилетие.

Нико прошел мимо них и встал на краю могилы Рю. По его щекам потекли слезы, и он не стал их вытирать. Вен вспомнила, что в детстве Нико редко плакал, а если это случалось, прятался в своей комнате.

– Прости, Рю, – прошептал он. – Я должен был остаться с тобой. Мы вместе ходили бы в университет. Я во многом ошибался. Я… Прости меня.

Нико обернулся к молча смотрящим на него родителям. Он медленно подошел к Хило и опустился перед ним на колени:

– Дядя, я никогда не буду таким же хорошим сыном, как Рю. Я совершил… много непростительных ошибок. Но теперь я снова дома.

В последний раз Вен видела старшего сына за тем семейным ужином после выпускного Рю.

И тут горе, которое она держала в себе все эти дни, выплеснулось наружу от прилива чувств. Ее ноги как будто сами отнесли Вен к Нико. Когда он посмотрел на нее большими внимательными глазами, ее сердце на мгновение остановилось.

– Мама, – сказал он.

Вен отвела руку и со всей силы влепила Нико пощечину. Она прозвенела словно выстрел. Лицо Нико дернулось, но он не поморщился, когда на его щеке проступил красный след ладони. Шаэ ошеломленно посмотрела на Вен, и даже Цзая потрясенно охнула.

– Три года! – воскликнула Вен. – За три года ты ни разу не приехал, не позвонил и не прислал ни одного письма.

Даже после окончания контракта с «Ганлу» десять месяцев назад от Нико не было вестей. Кто знает, чем он занимался все это время?

– Я это заслужил, – прошептал Нико. – Я сбежал, думая только о себе. Рю пытался мне объяснить, но я… – Лицо Нико исказилось от нахлынувших чувств, и он не закончил фразу. С трудом взяв себя в руки, он поднял взгляд на Хило, который смотрел на племянника сверху вниз, с бушующими на лице эмоциями. Нико сложил ладони и поднес их ко лбу. – Клан – моя кровь, а Колосс – его повелитель. Простишь ли ты меня и примешь ли как сына?

Не дожидаясь ответа Хило, Нико вытащил из-за пояса нож.

Глубоко вздохнув, он ухватился за левое ухо и полоснул ножом сверху вниз, сделав глубокий надрез между ухом и черепом.

Хило схватил Нико за руку. Оба не сводили взгляда с ножа и на мгновение застыли. По лицу и шее Нико текла кровь, промочив воротник рубашки. Он задрожал от боли. Колосс медленно разогнул пальцы Нико на рукоятке и забрал у него нож.

– Ты никогда не переставал быть моим сыном. – Хило запустил