Командор - Никита Киров

Зорин держал себя в руках, а вот штабист нарушал устав, ведь орал на офицера при подчинённых. В имперской армии за такое даже могут снять, но в РВС бардак был куда сильнее. И некоторые наглели.

— Ты пытался меня убить! — полковник махнул рукой. — Это залёт. Арестовать его!

Два бойца из военной полиции РВС Огрании подошли было к Зорину. Тот стоял на месте, но бойцы из его батальона уже были тут. Они мрачно обступили их. Некоторые были вооружены. Полицейские начали переглядываться.

— Это что, бунт? — с угрозой спросил полковник. — Да я вас всех за это расстреляю. Весь батальон штрафным сделаю!

Зорин всё же выручил нас. Если бы не его быстрый марш по городу, нас бы раздавили в самом начале, уж очень много пустынников нападало на нас.

Но его танки отвлекли врага, которому пришлось перестроиться. Его батальон понёс потери, и всё же выстоял. И я слышал, что сам Зорин раздавил транспорт штабного офицера по пути, прекрасно зная, что этим спасёт батальон от засады, но за это придётся отвечать ему самому.

Теперь командиру грозила опасность, от которой его надо было спасать. Но у меня был только один способ это сделать.

— Стоять! — приказал я.

На меня посмотрели все. За моей спиной стояло несколько наших, готовых кинуться на выручку, если что. Бойцы военной полиции потеряли свой настрой окончательно.

— Что происходит? — спросил я. — На каком основании вы задерживаете этого офицера?

— Тут вы, майор, — проговорил полковник сквозь зубы, — ничего сделать не сможете. При выполнении приказа крепости, он атаковал меня, уничтожил транспорт и чуть не убил. Это — трибунал, — он поглядел на Зорина.

Тот смотрел смело, ничего не боясь. А танкисты вообще люди бесстрашные. Они горят в своих машинах, но продолжают бой.

Нам такие не помешают. Хотя придётся переучивать.

Придётся рискнуть, но кое-кто наверху должен мне и Зорину.

— Вы, полковник, — начал я, — стояли на пути имперского офицера. За это полагается по меньшей мере дисциплинарное взыскание. А по большей — расстрел за измену!

— Чего? — удивился полковник, щуря глаза. — Что вы себе позволяете, майор?

— Со вчерашнего дня, сразу после штурма банка, я запросил капитана Зорина в имперскую армию, в свой батальон. И теперь он — имперский офицер, а не офицер РВС. Военная полиция Огрании не имеет права его арестовывать, а вы, полковник, сами пойдёте под трибунал. Потому что препятствовали деятельности имперской армии.

— Но вы не имеете…

— Имеет, — добавил подошедший ближе Кеннет. — Полное право, ведь документы утверждал генерал Рэгвард. Так что, полковник… я вам не завидую. Особенно если выяснится, что вы умышленно хотели погубить батальон и заманили в засаду.

Полковник торопливо вернулся в машину, даже не став продолжать спор. А молчавший Зорин перевёл на нас взгляд. Сказать, что удивлён — не сказать ничего.

— Брюс, — тихо позвал я Кеннета по имени. — Ты же понял, что нужно сделать?

— Ещё бы, — так же тихо сказал он. — Рапорт составлю вчерашним числом, главное, чтобы Рэгвард его утвердил… но тут я думаю, Дима, после того, что было ночью, он не откажет. У него хорошая память, добро не забывает. А ещё он, похоже, оказался в большом фаворе у императора, хотя был на волосок от отставки.

— Вы чего творите? — прохрипел Зорин, как только пришёл в себя. — Вы чего удумали? Куда вы меня затащили?

— Под расстрел хочешь? — спросил я. — Этот полковник на тебя обозлился, и не в первый раз подставляет. Да на тебя сам Загорский обиду затаил, а тот далеко не такой человек, как его дед.

— Хотя я тут недавно говорил с молодым гвардейцем Загорским, — добавил Кеннет. — Думаю, военная династия себя ещё покажет. Неплохой парень.

— Да вы чего, какой десант? — продолжал возмущаться Зорин вполголоса. — Я танкист!

— Ну ты как бабочка, — Кеннет засмеялся. — Сначала ползал, а теперь полетишь.

— Будешь учиться, — сказал я. — У нас полный некомплект офицеров, на весь батальон осталось всего два. Лейтенант Воронцов ранен, я тоже ранен. На других крепостях столько не наберут, вот и будут набирать из других родов войск и учить. А то и с гражданки призывать. А в тебе я уверен. Так что беру.

— И чё делать? — спросил Зорин.

Он всё ещё не мог понять, что случилось. Никак не мог взять в голову. Да и он, похоже, вообще решил, что его поведут под трибунал.

Но в той ситуации он сделал так, как нужно. И хотя бы у нас, хотя бы в эти дни, за такую инициативу не наказывают.

— Попрощайся с людьми, — сказал я. — Ещё увидишься. Я попрошу, чтобы за твоим батальоном было пристальное внимание. Чтобы не бросили их куда-нибудь в пекло. Это же всё гвардейское подразделение.

— Выхода у меня нет, похоже, — капитан посмотрел по сторонам и устало выдохнул. — Ладно, брат, убедил. Но как они без меня будут?

— Если бы тебя расстреляли, им бы ещё больше проблем было, — сказал я.

Это его убедило точно. Но батальон сильно пострадал, им в любом случае должны прислать нового командира, ведь Зорину повышение точно не светило, даже если бы он не переехал внедорожник штабиста. Но надо, чтобы им дали грамотного, ведь танкисты себя в бою показали с лучшей стороны, и пехота не отставала.

— Поздравляю с новым офицером, майор, — Кеннет усмехнулся, когда Зорин отошёл. — Давно так планировал?

— Только что решил, хотя раньше ему предлагал. Но на него уже не первый раз кидаются. Попробую отмазать. Уже столько выручал. Такие нам нужны.

— Согласен. Займусь.

— Значит, мы с тобой сработаемся.

Ну, по крайней мере, с инспектором повезло. Я хотел продолжить путь, но увидел, как к нам бегут два бойца.

— Господин майор! — прямо на бегу кричал один, самый высокий. Оба остановились перед нами. — По рации дали приказ идти на аэродром.

— Вот и крепость прибывает, — сказал Кеннет.

Крепость, да, скоро сядет в черте города. А на ней будет император. И, думаю, он точно заинтересуется, что же такое случилось ночью.

Ведь он наверняка понял, что это всё устроили Небожители, почувствовал эту силу. А может, и понял, кто именно это устроил. Его тайная служба уже наверняка задаёт вопросы и изучает слухи. Кто-то мог брякнуть лишнего, так что под подозрением буду и я.

И как Громов к этому отнесётся — большой вопрос. Но, судя по тому, что я о нём понял из короткой встречи, он далеко не так прост, каким его считают.