Зазеркальная Империя. (Трилогия) - Андрей Юрьевич Ерпылев

А Челкина сделали неплохо! Государь, говорят, был не просто взбешен, ознакомившись с материалами о махинациях Бориса Лаврентьевича, он просто рвал и метал, сыпал громами и молниями… Досталось, конечно, всем, не исключая ее величество. Может быть, и было что-нибудь там у них на самом деле? Фу, гра… тьфу, князь, никак не привыкну. Так вот, князь, такие подозрения недостойны дворянина!

Слава богу, все остальные данные по августейшему семейству оказались тривиальной липой. Расчет был именно на подлинные челкинские бумаги, добытые провалившимся в тартарары (в буквальном смысле — туда ему и дорога!) Полковником никому не известным способом, которые ошеломят общественность и заставят поверить измышлениям о великих княжнах и цесаревиче, тем более что всякие слушки и анекдотики бродят уже давно. Выяснить бы их источник — не исключено, что и он расположен на том же “санатории”.

Бежецкий-второй, после того как “первый” выбыл из строя после памятного покушения (Илья Евдокимович, к сожалению, тронулся умом необратимо и теперь, вероятно, проведет остаток жизни отнюдь не в кресле главного врача, совмещаемого им с постом заведующего базой), развернул бурную деятельность, приведя в порядок почти все, что было наворочено с его участием за это лето. Почти, потому что Государь неожиданно отказался принимать прошение о восстановлении князя Бежецкого в рядах Корпуса, соизволив начертать: “Оставить, как есть”. Таким образом, Бежецкий оставался полковником лейб-гвардии, только временно пребывая в отпуске по болезни.

Временами впадавший в забытье в одной из закрытых клиник, куда был пристроен стараниями Маргариты, Александр сумел-таки выторговать трехмесячный отпуск, надеясь все переиграть по выздоровлении. Вопреки ожиданиям Бежецкого, неизвестно какими личными достоинствами двойник даже умудрился восстановить полное расположение батюшки, мало того — получить его отеческое благословление на принятие короны принца-консорта, заочно водруженной на его голову благодарными обитателями великого княжества Саксен-Хильдбургхаузенского. Немцы, по слухам, были несказанно рады, что их монархом будет все же не “этот дикий русский”, а своя же немка, возможно, мать будущего, почти чистокровного, великого князя.

Александр улыбнулся, вспомнив полученное от милой Леночки обычное письмо, а не привычный факс, в котором супруга, которую все треволнения прошедшего лета миновали, не затронув даже краем, многословно извещала благоверного, что наконец по всем признакам беременна, удачно. Кроме того, личный астролог покойного Эрнста-Фридриха Пятого Саксен-Хильдбургхаузенского, по словам великой княгини-регентши, выдает однозначный прогноз того, что родится именно мальчик.

“Знаем мы этих астрологов! — ухмыльнулся Бежецкий, — Поди УЗИ сделала, а медицина сейчас — о-го-го…”

Вот вроде бы и все. Подсказал бы кто, что сейчас делать им — двум неожиданным близнецам?… “Зазеркальным” близнецам. Как делить жизнь одного пополам? Может быть, зря он тогда надел на злополучную пресс-конференцию проклятый бронежилет? А как бы он тогда “воскрес”?

И где сейчас Володька? Как он там — в “зазеркалье”? Жив ли?

Александр, лениво поворачивая руль одним пальцем, мчался по прямому как стрела шоссе по направлению к Стрельне. Солнце то скрывалось за низкими, быстро бегущими по небосводу тучами, то снова ярко озаряло начинавшие желтеть деревья по обеим сторонам трассы. Уже по-осеннему прохладный ветерок не позволял опустить ветровое стекло, поэтому Бежецкому постоянно чудился давно выветрившийся запах крови, которой так пронзительно и страшно пахло в далекий уже день пресс-конференции. Тогда казалось, что все уже кончено…

Бежецкого-первого, у которого обильно шла горлом кровь, удалось втащить в “кабаргу”, воспользовавшись общим замешательством в студии “Радио-Петрополь”. Маргарита, смертельно бледная и сжимавшая руль так, что побелели костяшки пальцев, рванула автомобиль с места и гнала на предельной скорости, не обращая внимания на свистки полицейских и даже погоню, впрочем быстро отставшую, как только преследователи разобрали номера.

— Ну вот и все… господин Бежецкий… — саркастически пробулькал смертельно бледный ротмистр, на время придя в себя, когда Бежецкий-второй, дрожащими пальцами вколов ему лошадиную дозу местного аналога анамида, расстегнул разодранный пулями мундир и освободил от спасшего жизнь бронежилета. — Принимайте… эстафету…

Маргарита, ненавидяще поглядывая время от времени на Александра в зеркало заднего обзора, загнала “кабаргу” в неприметный, но огороженный бетонной стеной и снабженный прочными воротами двор в одном из зеленых районов-новостроек. Снова впавшего в забытье ротмистра унесли выскочившие из здания здоровяки, а его живого и здорового двойника, повинуясь команде хрупкой женщины, заковали в наручники и, накинув на голову что-то типа мешка, долго везли куда-то, втолкнули в помещение без окон, похожее на камеру, и продержали, ничего не спрашивая и даже не беспокоя особенным вниманием, несколько дней…

Валяясь целыми днями на койке, Александр вспоминал, суммировал, подводил итоги. Даже дураку было ясно, что, если Бежецкий-первый не выживет, — его дело аховое. Нужна ли кому копия без оригинала? Маргарите — вряд ли… А если выживет? Для чего в этом мире сразу два Бежецких?

Однако несмотря на свое, видимо довольно-таки незавидное, будущее, Александр почему-то больше думал о своем “близнеце”, с которым наяву успел пообщаться всего несколько часов. Почему он тогда не разрядил пистолет в грудь этого чужого в общем-то человека, обеспечив себе будущее, почему помешал лже-Бекбулатову довершить свой бросок, чтобы потом устранить и его?… Зачем вообще затеял всю эту авантюру со сжиганием материалов? Вопросы были от начала и до конца риторическими: даже если бы от этого зависела его жизнь, он нипочем не причинил бы вреда своему “зазеркальному брату”.

Перед Александром постоянно вставала та сцена в разгромленном кабинете, когда Бежецкий, помедлив только какое-то мгновение, потраченное на пристальный взгляд в глаза своему “противнику”, не только отомкнул браслет наручников, но уже на подъезде к логову Полковника молча сунул ему в карман заряженный пистолет. Видимо, для столь близких во всем людей действительно не нужны слова или даже пресловутая телепатия — все решается на уровне чувств…

Все когда-нибудь кончается. Спустя несколько дней, Бежецкого-второго так же молча извлекли из “узилища” и, уже не надевая ни мешка, ни даже наручников, привезли пред светлы очи еще плававшего на зыбкой грани между этим и другим миром “близнеца”.

Бежецкий-первый, кривя в усмешке бледные до синевы губы, передал полномочия дублеру, удовольствовавшись одним только словом чести, что никоим образом тот… Более страшной клятвы Александр не давал никогда.

Дальнейшее, казалось, спрессовалось в один день: повторная аудиенция у Государя и категорический отказ, начертанный на прошении, стремительный бросок на Урал в поисках пресловутой базы, визит саксен-хильдбургхаузенских сановников, благословление Бежецкого-старшего…

Базу, естественно, накрыть не удалось. Не удалось даже отыскать ее следы, хотя группа друзей Бежецкого с ним во главе безуспешно обшарила все окрестности Златоуста, нашла аналог той самой речки и прошла по маршруту, подробно описанному ротмистром, в обратном