"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

– Мы должны выбираться отсюда! – сказал он. – Нора, Дийна, Диша, возьмитесь за руки и идите за мной!

Я взяла его за руку, потом Дийна взяла мою, а Диша – ее. От горящих юрт позади нас доносился топот конских копыт. Было трудно что-то увидеть посреди огня и теней. Вдалеке сталь звенела о сталь под барабанный бой ударов и выстрелов.

Дедушка потянул нас туда, где когда-то текла река с Вограса, но потом свернула по другому пути, оставив после себя лишь сухое потрескавшееся русло. Это недалеко от подъема на гору, так что, может быть, нам удастся там спрятаться.

– Кто все это делает? – дрожащим голосом спросила я.

– Каган Пашанг нам поможет. Он поможет, надо только продержаться, пока не придут йотриды. Оставаться в безопасности на горе.

Мы брели по грязной траве на краю иссохшего речного русла, уходили от горящего леса к склону горы. Здесь обычно паслись краснорогие козы, но в этот темный час они, наверное, спали. Месяц в небе и далекое пламя давали достаточно света, чтобы избегать валунов, которых здесь было много, хотя я жалела, что мы не захватили факел.

Но почему это случилось? Почему мы бежим? Почему огонь жжет лес и цветы? Не прошло и дня с тех пор, как мы были счастливы. Чем же мы заслужили такое?

Мы и не заметили трех всадников, спрятавшихся на темном пути к горе. Они ждали, склонившись вперед на своих кобылах, наблюдая за нами. Их одежда… медвежьи шкуры на плечах и шапки с перьями. Жесткая кожа нагрудников тоже была коричневая. Силгизские воины.

Едва их заметив, я дернула дедушку за руку, он прищурился и тоже увидел. Я сжала руку сестры, и мы повернули назад.

– Стойте, – приказал один из всадников на вограсском, хотя слово он произнес неправильно. – Стойте, или я затопчу всех четверых.

Дедушка остановился, и мы тоже.

– Пожалуйста, отпустите нас, – сказал он. – Это мои дети.

Он дрожал. Никогда я не видела его таким испуганным, страх разлился по моим венам. Я обняла сестер, чтобы унять их слезы, но мне тоже хотелось расплакаться. Вместо этого я забормотала молитву о спасении из Писания Хисти.

«О Лат, защити нас от того, что впереди, от того, что над нами, справа, слева и сверху».

Всадники галопом подъехали к нам. Первый поднял фонарь.

– Ох, забудьте о пряностях. – Я едва различала его лицо, но голос звучал возбужденно. – Сколько выручим за этих троих, как думаете?

Потом он пробормотал что-то на чужом языке, наверное, на силгизском.

Второй всадник сказал:

– Джихан велел всех здесь убить. Так что…

Он вытащил аркебузу и взвел курок. Грохнул выстрел. Я пригнулась, зажала уши. Дедушка упал, зажимая рваную рану на животе, и завыл.

– Нет! – завопила Дийна.

Я могла лишь смотреть, застыв, как замерзшее дерево.

– Помогите! – судорожно выдыхая, крикнула Диша.

– А давайте их трахнем, – сказал третий. – Я возьму фигуристую. Знаю, вы, яйцелизы, любите слегка недозрелых.

– Нет-нет-нет. У меня жена выпрашивает новые аланийские ковры на стены. Одна мелкая по меньшей мере пять тюков стоит.

Он указал на Дийну, самую младшую.

– Пусть бедняжки просто умрут, – возразил второй всадник. – У нас мало времени. И Джихан сказал, что расправа должна быть быстрой. Туда и обратно.

– Я могу туда и обратно со всеми тремя, и быстро! – засмеялся третий.

Лишь тогда я поняла, что они говорят на силгизском, он всегда звучал резко и странно. Тогда как же я их понимала? Кстати, я ведь не знала, на каком языке была написана та книга, но понимала и ее. Я застыла от страха и полностью растерялась.

– Слушайте, – сказал третий, – вот как надо. Нас тут трое, и у каждого свой вариант, что делать. А их как раз трое. Мы одну убьем, одну трахнем, а одну продадим. Справедливо?

Мне хотелось схватить сестер и бежать, но лед лился в мои вены и сковывал волю. Мне хотелось помочь дедушке, но руки не шевелились. Мне хотелось убить этих ужасных людей, но я не имела ни малейшего представления о том, как это делают.

Диша все продолжала кричать «Помогите!», а Дийна держала голову дедушки, кровь пузырилась у него на губах.

– Значит, продаем самую молодую, за нее дадут самую высокую цену.

– Тогда трахнем старшую. У нее грудь размером с Вограс. Когда я с ней закончу, она будет сухой, как эта река.

– Значит, скажем «прощай» средней девчонке? – Щелкнул курок. Бум! Крики Диши прекратились, ее тело упало в траву. – Во имя Лат, славно вышло!

– Будь прокляты вонючие святые! Чтобы мне никогда не встретиться с вами! – Всадник откашлялся: – Так, для ясности, когда трахнем старшую… просто бросим ее здесь?

– Почему бы нет? Будет хоть один свидетель этой жалкой истории, пусть у людей трепещут сердца, когда услышат о силгизах. Кроме того, может, кто из нас заделает ей ребенка, и она сможет возродить свое племя!

Они слезли с лошадей, хохоча. Один поднял фонарь над моей головой. Наконец я увидела их лица.

– Тебе повезло, девушка, – сказал третий всадник, стягивая штаны. – Твой цветок сорву я, человек достойный, а не эта пара ублюдков.

Трое подняли взгляды, словно вдруг увидели кого-то за моей спиной. Их глаза наполнились страхом, а потом взмыли в воздух вместе с головами, над фонтанами крови, вырвавшимися из шей.

Головы приземлились у моих ног. Я не закричала. Только замерла как добыча. Даже лошади заржали и бросились прочь.

Дийна обняла меня трясущимися руками. Обернувшись, я увидела идущего к нам человека.

То был он, незнакомец из леса. Он не торопился, словно наслаждаясь прогулкой в свете луны. А потом склонился надо мной, держа в руке книгу.

– Они сожгли ее вместе с вашей юртой, – сказал он. – Книгу цветов. Какая жалость.

Но какое это имело значение? Дедушка… уже затих, а я даже не заметила. Диша умерла сразу, на месте щеки у нее была обожженная окровавленная дыра.

– Итак, каган Пашанг на смог защитить вас. Ай- ай-ай. Вероятно, он и есть причина того, что ваше племя погибло. Боюсь, вы поставили не на ту лошадь. Каган Джихан оказался куда умнее. Бой был хорош, хотя победитель с самого начала был очевиден.

Бой прямо в ночь свадьбы?

Незнакомец снял расшитый тюльпанами плащ и набросил Дийне на плечи. Я застыла изнутри, не замечая ночного холода. Только чувствовала, как слезы бегут по щекам.

– Я еще не назвал