Этногенез-3 - Максим Олегович Дубровин

В отличие от природы, Понпеи, конечно, ночной катаклизм перенесли гораздо хуже. По улицам как Мамай прошел: битые стекла, вывалившиеся из кладки кирпичи, колотый шифер, смятое кровельное железо, поваленные заборы. Даже удивительно было, что никто серьезно не пострадал, обошлось только синяками да ссадинами. Мама сказала, что готова в Бога поверить, потому что ни одного трупа за ночь, и автономная электростанция в больнице без перебоев работала, спасибо буржуинам. И папа тоже был рад, потому что нынче ночью даже случаев мародерства не зарегистрировали — настолько народ перепугался.

Родители так увлеклись своими рассказами о пережитой ночи, что совершенно забыли спросить у Виксы, что было с ней. Может, так даже и лучше, думала она, запивая гренку чаем. Рассказывать всю правду не стоит — точно не поверят. Это во-первых. А во-вторых, доказательств у нее кот наплакал, да и те не запротоколированы.

Но зато есть главный подозреваемый, и он только что вошел во двор с большим пакетом — видимо, ходил в магазин. Что же, Викса выведет его на чистую воду.

— Стой, ты куда? — крикнула мама.

— Побегу, посмотрю, что там с Талинкой стало, — соврала Викса.

4

Ее так и подмывало выскочить Кругловым навстречу и задать пару вопросов. Но торопиться не стоило. Ничего, никуда не денутся. Главное сейчас, чтобы они не начали крушить все налево и направо. Вон, весь город перетряхнули, папа говорит, люди дома спать боятся. Удивительно, как это никого не прибили.

Пакет волок Егор, а Юся рядом просто пускал пузыри. Все-таки он совсем урод, Егор хоть нормальный… относительно брата.

Когда до подъезда оставалось метров двадцать, Юся неожиданно — даже Викса испугалась — повернулся, единственной своей рукой влез в нагрудный карман на рубашке брата и с небывалой ловкостью для такой неловкой руки выхватил оттуда блестящую подвеску — не то кулон, не то медальон, папа сказал бы «украшение из отполированного металла». И немедленно засунул себе в рот, только цепочка снаружи осталась. Виксе почудилось, что воздух загудел, словно трансформаторная будка или пчелиный рой.

Егор бросил пакет на асфальт, ухватился за свисающую цепочку и рванул с такой силой, что даже у Виксы зубы заныли. Юся взревел и полез в драку.

Дрались они нехорошо, по-кошачьи: царапались, шипели, норовили укусить друг друга, упали на колени и лупили руками вслепую, кто куда попадет. Как и в эту ночь на балконе. Только землю не трясло, потому что блестящая фиговина отлетела в сторону, и Викса тут же выпрыгнула из подъезда и схватила трофей.

Штуковина оказалась неожиданно тяжелой, золотые украшения весят намного легче. Это была мышка, такая, какими их рисуют в детских мультфильмах: собравшаяся в комочек, поджавшая хвостик. В общем — весьма симпатичная подвеска. Викса мышей не боялась, хотя точно знала, что они являются переносчиками опасных заболеваний. Вообще-то мышки — вполне себе симпатичные зверушки, однако не очень приятно, когда посреди ночи идешь в туалет, а там, на краю унитаза, сидит такая симпатяшка и чистится. Появляется какое-то брезгливое чувство. Но равнодушная к украшениям и брезгующая мышами Викса такой амулетик и сама бы с удовольствием носила.

— Вы не из-за этой фигни деретесь? — спросила она.

Драка тут же прекратилась. Егор испуганно поднял глаза на Виксу и стал подыматься с колен. Юся, даром, что только что пытался нанести брату увечья, помогал, при этом мыча «маё».

— Девочки, висюльку не поделили? — с притворной жалостью спросила Викса и даже прыснула, до того смешно ей это показалось: мальчишки носят дамское украшение, да еще и дерутся из-за него.

— Ты чего смеешься? — спросил Егор, обернувшись на Виксу.

— Я? Э… Нет, я ничего…

Но воображение Виксы всегда поспевало впереди осторожности. Предательский образ парней с серьгами в ушах, в платье с глубоким вырезом, с химической завивкой, в туфлях со стразами, на высокой платформе, с розовым педикюром, с бижутерией на коротких шеях — и ее подкосил хохот. Викса плюхнулась задом на асфальт и стала хохотать. Ей уже наплевать было, что сейчас уроды Кругловы схватят ее, оторвут голову и руки с ногами, и в таком виде сдадут родителям (от этого, признаться, еще смешнее становилось), но Кругловы в вечернем платье… ха-ха-ха!

Братья встали над Виксой устрашающей горой, но Егор как-то не решался обрушить на соседку сверху праведный гнев. Его, похоже, слегка озадачил истерический хохот юной девицы.

— Чего ржешь, спрашиваю? — повторил он вопрос.

Викса уже не хохотала, она икала и давилась:

— Я… ик… не могу… ик… хватит меня… ик… смешить…

— Спорим, я сейчас дуну — и ты улетишь, — злым шепотом прошипел Егор.

— Как… ик… в кино? — Викса уже и рада была остановиться, но опять воображение поскакало само по себе: нарисовало полет с беспорядочным размахиванием руками и ногами, цеплянием штанами и майкой за ветви деревьев и антенны, с обезумевшими от людской беспардонности птицами.

— Не могу больше… — выдохнула Викса. — Ну, дунь! Ха-ха-ха!

— Отдай мышонка.

— Нужен он мне сто лет, — фыркнула Викса и протянула талисман братьям.

За предметом потянулись оба, но Юсю Егор ударил по руке и пообещал наказать. Юся заныл, а Егор посмотрел на Виксу с таким видом, что она поняла — шутки кончились.

Викса хотела положить мышонка на ладонь Егору, но он ее остановил:

— Не так. За цепочку.

— А какая разница? — из упрямства взбрыкнула Викса.

— Пеняй на себя.

Егор сжал в руке не то амулет, не то украшение, и курчавые волосы на его голове вдруг распрямились и встали дыбом, как у пацанов в классе, когда они себе бошки шерстяным шарфом натирали, а потом в темноте искрились и воняли озоном. Викса почувствовала, что воздух вокруг дрожит и пульсирует на четыре такта, будто два сердца стучат.

Земля под Виксой будто взорвалась, и силой взрыва девочку подбросило в воздух, невысоко, но достаточно, чтобы она, пролетев несколько метров, приземлилась точнехонько в кучу песка, привезенную года два назад для ремонта, да так и закаменевшую. Песок оказался необычно мягким, будто бригада из ЖЭКа чуть раньше заботливо разрыхлила его ломами и тщательно просеяла, чтобы удалить камни, осколки кирпичей и прочий мусор.

Значит, это правда, успела подумать Викса вверх тормашками. Это он наш сервант опроки… ой!

Несмотря на мягкость песка, ударилась Викса ощутимо. Потирая коленки и лоб, она вылезла из кучи.

— Придурок бешенства, — сказала Викса Круглову.

— Все еще смешно? — прищурился Егор.

— Обхохочешься.

— Шкандыбала бы ты отсюда, сопля.

— И не подумаю, — холодея от ужаса, сказала Викса.