"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

Литератор не спешил отвечать, и, так и не дождавшись щелканья клавиш и появления новых черных строчек, Баскаков поднял голову и увидел, что Литератор, чуть повернувшись, смотрит на Сканера со странным выражением, которого он прежде у него никогда не видел. Потом на его губах снова проступила жутковатая полубезумная ухмылка, и он подался к клавиатуре.

Ты кое-кого забыл. Ты забыл о четырех хорошеньких сучках, которых ты ко мне приставил!

Что?! Медсестры?! Каким же образом?! Никто из них никогда не покидает даже этаж!

Это верно. Но его покидают охранники.

Виктор Валентинович застыл. На его лбу вздулись жилы, а лицо побагровело так, что Литератор, наблюдавший за ним, вздрогнул, и в его глазах на мгновение мелькнули боль и совершенно детский страх — ему показалось, что Баскакова сейчас хватит удар, и он свалится с кресла мертвый. Этого он не хотел. Этого он не хотел никогда.

Баскаков перевел взгляд на дверь в комнатку «отдыха», где сейчас находились две медсестры, Татьяна и Яна, недоумевающие и перепуганные, — он выдворил их туда, едва вошел в комнату вместе со Сканером. Он привстал, потом опустился обратно в кресло.

Кто?

Я назову тебе медсестру. Больше я не назову тебе никого.

Кто?!!

Блондинка. Яна. Славная девочка, смышленая. Здорово мне помогла. Так ловко беднягу Кирилла окрутила, что он уже ничего не мог поделать. Все мне выложил, все, что было нужно мне — ей достаточно было только сказать ему пару слов да раздвинуть ноги пару раз. Я ей хорошо заплатил, перевел деньги ее матери. Когда ее работа здесь закончится, она рассчитывает поехать туда, к ней и к этим деньгам. Бедная Яна, ведь ни она, ни ее подружки не знают, что когда не станет меня, не станет и их. Это греет мне душу.

Баскаков постучал пальцами по столу и повернулся к Сканеру, который смотрел на него во все глаза, чуть покачиваясь на стуле.

— Поди-ка сюда!

Сканер послушно встал и подошел к столу, приволакивая ноги. Баскаков схватил его за рукав и резким рывком притянул к монитору.

— Прочти это!

Сканер прочел, и его лицо стало ошеломленным. Он прочел еще раз, потом медленно перевел взгляд на Литератора. Тот смотрел на него со злой усмешкой.

— Что скажешь? — спросил его голос Виктора Валентиновича откуда-то издалека. Сканер шевельнул пересохшими губами, продолжая смотреть на Литератора, как зачарованный.

«Нет! — хотел крикнуть он. — Только не Яна! Почему Яна?! Почему ты не назвал кого-то другого?! Ведь она такая красивая, мне так хорошо с ней, я никого никогда не хотел так, как ее. Я вчера подарил ей кольцо. Я ведь хочу вытащить ее отсюда, я хочу, чтоб она жила со мной, я совсем другой рядом с ней! Я не позволю тебе это сделать! Она моя! Я скажу! Скажу!..»

— Ну? — сквозь зубы произнес Баскаков, внимательно глядя на лицо «компаньона». Сканер дернул головой, покачнулся и, скользнув ладонью по столу, опустился на пол.

— Нет, — он всхлипнул и прижал к лицу ладони, вонзив ногти в кожу, — она не могла… не могла…я ведь так… я для нее все… как же так… Виктор, пожалуйста, не делай ей ничего… я не понимаю… она ведь говорила мне… гов-ворила… — Сканер вскинул голову и посмотрел на Литератора с неподдельной ненавистью. — Ты ее заставил… ты всех заставляешь!

— Та-ак, — протянул Баскаков, брезгливо глядя на Сканера. Он резко встал, подошел к комнатке медсестер, открыл дверь и через несколько секунд вытащил оттуда упирающуюся Яну, зажимая ей рот широкой ладонью. Золотистые волосы девушки растрепались, в глазах был немой ужас. Скользя туфлями по полу, она задушенно мычала, вцепившись в другую руку Баскаков, крепко державшую ее за шею.

— Ради этого?!! — Баскаков сильно дернул Яну, поставил ее перед Сканером, скорчившимся на полу, завел пальцы за вырез ее легкого халата и рванул. Посыпались пуговицы. Вторым рывком он разорвал ее лифчик, и схватил за левую грудь так, что Яна взвизгнула в его ладонь. — Вот ради этого ты мне все испоганил?!! Мало в городе баб?!!

Литератор, слегка покраснев, отвернулся. Его губы подергивались. Сканер часто моргал, уставившись на голую грудь медсестры. Он с усилием произнес:

— Как же… Яна?.. Я тебе верил…

— Сейчас мы разберемся, кому из вас верить! — Баскаков вытащил из кармана телефон и, удерживая Яну одной рукой, быстро набрал номер. — Сергеев! Заводи машину, поедешь на дачу! Да! — он нажал на кнопку и ткнул телефоном в сторону Сканера. — Если с Чистовой что-нибудь случится, я тебя убью — ты понял?! Размочу, как батон в молоке! И… — он обернулся к Литератору, но тут же, овладев собой, повернулся обратно. — И только попробуй еще что-нибудь выкинуть!

Таща за собой Яну и продолжая зажимать ей рот, Баскаков вышел из комнаты, но не через обычный выход, а через дверь, ведущую в «кабинет». Едва он исчез, Сканер поднялся с пола и, протянул к Литератору руки со скрюченными пальцами:

— Зачем?! Зачем?! Зачем?!

Литератор небрежно указал ему на второй монитор, и Сканер, дрожа, попятился, пока не оказался с ним вровень. Склонившись и вытирая глаза, он смотрел, как на экране появляются буквы.

Зачем? За твое вранье. Я не выдал тебя только лишь потому, что ты тогда решился прочитать то, что я написал от руки, хотя знал, чем это тебе грозит. Мне плевать, что тобой руководило, но, наверное, это был первый и последний смелый поступок в твоей жизни. И, конечно, я благодарен тебе за Чистову — так или иначе мы оба получили то, что хотели. Но ты принес мне большую боль. Теперь больно будет всем.

Пальцы Сканера потянулись к клавиатуре.

Я тебя ненавижу! Ненавижу!

Правда? А себя?

Литератор быстро стер написанное, и Сканер машинально сделал то же самое. Тотчас за дверью «кабинета» послышались тяжелые шаги, она распахнулась, и вошел Виктор Валентинович. Оттолкнув Сканера, он сел за стол.

Кто остальные?

Я сказал тебе достаточно.

Кто они? Отвечай немедленно! Отвечай или я тебя заставлю!

Литератор снова булькнул горлом в смешке.

Да? А как? Запрешь в карцер? Оставишь без еды? Будешь меня пытать? Ты же прекрасно понимаешь, что ничего этого ты сделать не можешь, потому что тогда я умру гораздо быстрее — вот и все. А боль… ты не в состоянии сделать мне больно, потому что моя боль все равно сильнее, и твоей я не почувствую.

Я больше никогда к тебе не приду.

Придешь. И это ты тоже прекрасно знаешь. Потому что никто не сможет дать тебе того, что