"Фантастика 2025-115". Компиляция. Книги 1-27 - Дмитрий Валентинович Янковский

этой лощине, там будет кто-либо из наших ребят, они и приведут тебя и князей к землянке, я буду там, а дружина как раз расположится вдоль лощины и в лесочке недалеко от неё.

- Ладненько, действуй. Только помни, Торет не дурак, наверняка он выставил конные разъезды, которые наблюдают за подходом к городу и, скорее всего, выставил на приличном удалении от своего лагеря.

- Хорошо, понял, - ответил Елисей и пошёл выполнять распоряжение Андрея.

--------------------------

После неудачного штурма Переяславля Торет был зол. Он бегал по своей юрте и раздавал проклятья направо и налево. Его военачальники молча жались друг к другу и смотрели во все глаза на бесившегося хана.

- Бездари! Тупицы! Дети шакалов! Какая то горстка мужиков и женщин отбила атаку моего несокрушимого войска! Где это видано!

- Прости великий хан, но там были ратники, а не горстка мужиков и баб. Тем более оборона города была организована очень хорошо. Мы не ожидали столь отчаянного отпора от осаждённых. Надо будет готовить тараны и огонь, чтобы взять город, - выступил вперёд один из вновь назначенных командиров, и испугано замолчал, ожидая взмаха сабли.

Но хан не был расположен казнить сейчас своих военачальников. Он остановился посреди юрты, бешено вращая глазами, и крикнув: «Так готовьте!», выбежал из юрты.

Торкское войско принялось готовиться к новому штурму. Степняки рубили и без того редкий лес, и делали из брёвен тараны. Засыпали рвы и пытались наводить мосты. Со стен осаждающих обстреливали лучники, но эффекта от этого было мало, так как в ответ на стрелу русичей летело десять стрел кочевников. Наконец Всеволоду надоело это вялое противостояние, тем более рвы вокруг города засыпались больше и больше. Напротив западных ворот уже была хорошая насыпь, по которой в два ряда могли проскакать конники Торета. Алёшкины ночные разведчики доносили о том, что таранные машины уже почти готовы и вскоре хан может пустить их в ход.

Всеволод вызвал к себе Епифана и Добрыню.

- Епифан, как идёт работа по обработке стен и деревянных строений?

- Князь, собрали весь уксус по городу – больше нет, сегодня ночью начнём поливать стены…

- Погодь, погодь. Поливать будем, когда мне донесут о готовности хана к очередному штурму.

- Не опоздать бы, - усомнился Епифан.

- Ничего Алёшкины разведчики доносят, что не готов пока Торет идти на приступ, а мы ему ещё и помешаем малость. Добрыня возьми своих самых лучших витязей и Алёшкиных шпионов, пусть покажут, где у хана машины таранные и смеси горючие, а дальше сам знаешь, что делать. Устроим Торету сюрприз.

- Понял князь, всё понял. Не изволь сумлеваться, сделаем всё в лучшем виде, - заулыбался Добрыня.

- Ну раз понял, иди.

Добрыня вышел, Всеволод и Епифан остались вдвоём.

- Что скажешь боярин, выстоит город? – спросил князь своего советника.

- Это как поглядеть. Будет штурм яростным или нет. С применением огня и таранов или нет…

- Ты мне зубы не заговаривай, говори как есть, если самый плохой расклад будет, - не выдержал Всеволод и грохнул кулаком по столу.

Епифан задумался, а потом сказал:

- Не знаю княже, может день, а может и два, но не больше. Запасов еды и воды у нас вдосталь, а вот запасов другого назначения мало. Надо какую-то хитрость придумать, чтобы время потянуть. Авось, твои братья и подоспеют.

- Да-а, хитрость, где ж её взять эту хитрость?

- Из головушки, князь, из головушки.

- Знаешь что, давай завтра с утра раздразним Торета. Скажем ему, что его воины никчёмные старухи, с которыми справится и малый ребёнок и предложим ему выставить против нашего витязя своего воина. Кто победит, того и верх будет.

- А что, князь, дело говоришь. Найду я воя, который может противу степняка выйти. И время потянем и хана позлим, а когда он злой, то много ошибок натворить может. Да ещё Добрыня, даст Бог, сегодня ночью машины порушит и пожжёт.

- На том и порешим.

--------------------------

Добрыня собрал свой отряд в одной из светёлок, там же присутствовали и разведчики Алёшки.

- Значит так робяты, князь дал нам задание изничтожить вражеские тараны, пока они не натворили бед. Предлагаю сегодня ночью совершить вылазку в торкский лагерь, изрубить и пожечь эти машины.

- Чем жечь то будешь, не на себе же потащишь горючую смесь, - поинтересовался один из воинов.

- Нет, конечно, зачем же на себе. Хан позаботился о нас, собрал большой запас смолы и серы. Вот Алёшкины воины пойдут с нами и покажут, где всё хранится. А теперь давай думать, как совершить сие благородное дело.

Посыпались разные предложения, от самых казалось бы безумных, до таких, которые можно было записывать в крижалии военного искусства. Добрыня никого не перебивал. Он считал, что даже самые немыслимые предложения имеют право на озвучание… а может в нём и будет рациональное зерно.

В конце концов, решили идти двумя группами. Одна проникает в лагерь и берёт необходимое количество горючих материалов, после чего разделяется - одна половина несёт смолу и серу во вторую группу, предназначенную для уничтожения таранов, другая ждёт условного сигнала, по которому одновременно уничтожаются и запасы зажигательной смеси и таранные машины. После чего группы уходят по разным направлениям и возвращаются за стены через северные и южные ворота. В случае непредвиденной ситуации, каждая группа действует самостоятельно, по обстановке.

------------------------

Отдав распоряжения Елисею, Андрей вернулся к князю. Изяслав был один, Святослав, видимо пошёл к своей дружине. Киевский князь, вперив в Свиридова неподвижный взгляд, спросил:

- Распорядился?

- Распорядился, княже.

- И что теперь?

- В каком смысле? – не понял Андрей.

- В таком, что делать будешь.

- Извини, князь, загадками говоришь.

- У кого служить будешь? У меня или у Всеволода?

- Так войско то одно, русское. У кого бы ни служить, лишь бы Руси на пользу. Или я не прав, а князь? – спросил Изяслава Свиридов.

- Уходишь от прямого ответа, - с досадой молвил старший Ярославич.

- Ну, почему ухожу. Войско одно, дружины разные, это – правда, но служим одному делу - процветанию государства Российского, - произнёс Андрей и осёкся на полуслове. Он не помнил, было ли в середине одиннадцатого века государство Российское. Но киевский князь, казалось, не придал значения определению Руси, он продолжал смотреть немигающим взглядом на Свиридова и, наконец, закончил свою мысль:

- Приглянулся ты мне, Андрей.