"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-30 - Наталья Владимировна Игнатова

Отблески огня плясали на воде, создавая причудливые тени; низкий дым стелился над водой. В улусе слышались крики, ржание коней.

— Сворачиваемся, — сказал я тихо. — Тихо и быстро.

Казаки сняли арбалеты с треног. Я убрал подзорную трубу за пояс. На том берегу всё ещё раздавались крики, но преследовать нас было не на чем, разве что только броситься в воду и грести руками. Но желающих пойти на такое явно не наблюдалось.

Последний раз оглянувшись на полыхающую флотилию, я подумал: дело сделано как нельзя лучше. Иван Кольцо свободен, татарские силы потерпели удар, наши арбалеты вновь доказали свою эффективность. Ермак будет доволен. Цель достигнута.

…- Живее, — торопил я казаков. — Татары хоть и без лодок остались, но все равно, лучше побыстрее уходить отсюда.

Мы двигались через лес быстро, но осторожно. Ноги проваливались во влажный мох, ветки хлестали по лицам, но никто не жаловался — главное было отойти от берега и скрыться под прикрытием зелени.

Через несколько минут мы подошли к укромному завалу, спрятанному от русла густым ивняком. Здесь под нависшими ветвями покоились наши лодки — перевёрнутые темным днищем вверх и прикрытые для маскировки сухой травой и мхом. В нескольких шагах можно было пройти и принять их за камни.

— Переворачивай! — отдал я приказ.

Казаки дружно взялись за борт. Лодки были лёгкие, но в каждой спокойно помещалось шесть человек со снаряжением.

Мы опустили лодки на воду. Тёмная гладь Иртыша едва колыхалась — ночь поодаль от улуса была тихая, только изредка налетал слабый ветерок, донося запах гари да приглушенные крики. Мы залезли в лодки и аккуратно оттолкнулись от берега.

Течение подхватило нас и понесло вниз по Иртышу. Берега проплывали тёмными стенами леса; в чаще иногда мерцали огоньки — глаза ночных зверей, потревоженных нашим появлением. Где-то ухнул филин; ему ответил другой. Обычные звуки сибирской ночи успокаивали: значит, погони нет.

Через полверсты впереди замаячили тёмные силуэты двух лодок. Я напрягся и положил руку на рукоять сабли. Раздался негромкий оклик:

— Свои идут?

— Свои! — откликнулся я. — Дело сделано.

Лодки сблизились. В полумраке я разглядел бородатое лицо Прохора. Он улыбался.

— Вот и наш сокол! — крикнул Прохор, оглянувшись на соседнюю лодку.

Там сидел Иван Кольцо. Вблизи он выглядел ещё более измождённым: скулы выпирали, глаза западали, рубаха висела мешком. Всё же он держался прямо. Рядом, примостившись, молчал татарин Хасан — наш лазутчик, тот самый, что тайно передал Ивану нож. Немного поодаль, закутавшись в медвежью шкуру, дремал старый шаман Юрпас.

— Здорово! — крикнул один из моих казаков Ивану. — Рад тебя видеть живым!

Иван поднял руку в приветствии. Голос у него был хриплым, но твёрдым:

— Спасибо вам, братцы. Думал, сгину там…

— Потом поговорим, — прервал Прохор. — Грести надо. До рассвета добраться подальше.

Наша флотилия — теперь уже четыре лодки — двинулась вниз по течению. Гребли размеренно, экономя силы так, чтоб хватило надолго.

Ночь медленно отступала. На востоке неба начало светлеть; туман поднялся над водой, окутав берега белесой пеленой. В этой молочной мгле мы были почти незаметны — ещё один хороший знак.

— К берегу, — скомандовал Прохор, когда первые лучи солнца позолотили верхушки сосен.

— Передохнуть надо и поесть.

Мы причалили к песчаной отмели, скрытой от основного русла маленьким островком. Казаки вытянули лодки на берег и быстро развели небольшой костёр в яме; дым шёл едва-едва и растворялся в воздухе.

Едва лодки оказались на суше, казаки окружили Ивана. Прохор подошёл к нему и обнял:

— Живой! Мы уж думали, татары тебя в Бухару продали.

Остальные подтянулись; каждый старался пожать руку, похлопать по плечу. Иван едва стоял, но улыбался; на глазах его блестели слёзы.

— Братцы… — начал он и запнулся; голос сорвался. Откашлялся, попробовал снова: — Я думал, всё… думал, не увижу ни вас, ни Руси…

Митька Рыжий сунул ему флягу.

— На, глотни для согрева, — сказал он.

Иван отпил и закашлялся.

— В плену только кумыс давали, да и то не каждый день, — пробормотал он.

Семён Палица протянул край ржаного хлеба и кусок вяленого мяса:

— Ешь. Татары тебя не баловали харчами.

Иван взял хлеб дрожащими руками и, вдохнув его запах, улыбнулся:

— Ржаной… Христов хлеб… Забыл, как пахнет.

Он ел медленно, маленькими кусочками — желудок отвык от нормальной пищи. Мы уселись вокруг, и Иван начал рассказ. Говорил он тихо: о двух неудачных побегах, о побоях и издевательствах стражи. Голос его рвался, время от времени он молчал и глядел в огонь.

— Были какие-то татарские вельможи, — сказал он. — Три раза показывали меня, как зверя. Один визирь из Бухары приезжал — весь в золоте. Говорил что-то с Кучумом; слух был, хотел меня вывезти. Но Кучум вроде сказал: «Пока Ермак в Кашлыке, Кольцо нужен здесь».

— До них мы ещё доберёмся, — процедил Прохор.

Солнце поднималось выше; туман рассеивался, открывая блеск Иртыша. Вдалеке берег был еще в тумане, но уже видно было, что тот слабеет.

— Пора дальше, — сказал Прохор, вставая. — До Кашлыка ещё грести и грести.

Мы потушили костёр и засыпали яму песком. Иван с трудом поднялся — ноги ещё плохо слушались.

— Отлежишься в Кашлыке, — подбодрил его Прохор. — Там тебя откормят.

— Дай Бог, — ответил Иван.

Я помог ему забраться в лодку, схватив за плечо, когда та пошатнулась.

— Спасибо тебе, — тихо сказал он. — Забыл, как зовут тебя?

— Максим, — ответил я.

— Спасибо, Максим, — прошептал он. — И всем вам спасибо. Долг такой не забывается.

Флотилия снова поплыла вниз по течению. Солнце грело сильнее, на берегах просыпалась жизнь: где-то кричали утки, в камышах шуршала дичь, над водой кружили чайки. Иван задремал, прислонившись к борту; лицо его во сне разгладилось и стало моложе.

Старый шаман Юрпас что-то бормотал на своём языке — то ли молился духам, то ли благодарил их. Хасан молчал.

Прохор поднял руку — сигнал грести тише. Впереди замаячила излучина, за которой мог стоять дозор. Мы прижались к берегу и скрылись под нависшими ивами; двое разведчиков были высажены, и недолго спустя вернулись, давая знать: путь свободен.

День разгорался ясный, безоблачный. Иртыш нёс нас к Кашлыку, к Ермаку, к своим. Позади остались горящие лодки, переполошённый улус и разъярённые татары; впереди — родной острог, где Ивана должны были встретить как героя, залечить раны и вернуть его в строй.

Я сидел на лодке, чувствуя усталость от бессонной ночи, но на душе было легко: дело сделано, товарищ спасён. Арбалеты ещё раз проявили себя с лучшей стороны — ни один выстрел не пропал даром. Солнце поднималось всё выше,