Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

вселенные. Но, обрати внимание, во всех этих произведениях пришельцы выглядят примерно как люди. Да, у них могла быть шерсть, или зеленая кожа, или большие уши и по восемь пальцев. И даже четыре руки. Но все они будет напоминать людей. У них будет голова, глаза, пальцы, руки… и да, мы сможем разговаривать! Может не сразу, но постепенно изучим язык друг друга. Поднял один палец, сказал «один». Вот, пришелец понял первое слово.

Бесекерский:

— Что тут не так?

Рейна Либеро:

— Это концепция называется антропоцентризм. Мы так думаем, потому что мы видели единственное разумное существо во Вселенной, самого себя. И с детской непосредственностью делаем обобщение, что все иные разумные будут… ну скажем примерно похожими. Вот представь, ты нашел детскую машинку… ну такую, с колесами.

Бесекерский:

— У меня были такие, в детстве.

Рейна Либеро:

— И ты делаешь вывод, что все транспортные средства будут именно такие. Да, может быть больше, или из другого материала. Но в реальности есть лодки, ракеты, самолеты, светолеты и варп-корабли. И все это на машинку совсем не похоже. Так почему мы решили, что пришельцы будут похожи на человека?

Бесекерский:

— В литературе встречаются разумные змеи, или насекомые.

Рейна Либеро:

— Да брось, это тоже самое. Только мы их отождествляем не с собой, а другими животными или растениями. В романе средневекового автора Станислава Лема разумным был целый океан. Или, в другом романе, разумная планета Орилоух. И если мы встретим что-то подобное, и даже не обязательно столь большое, а, скажем, разумное озеро или комету, или, как сказала выше, камень или облако, как мы поймем, что это разумные существа?

Бесекерский:

— Может быть, мы увидим какие-то универсальные признаки. Скажем, полеты, межзвездные прыжки, или что-то подобное. Радиосигналы, в конце концов.

Рейна Либеро:

— Видишь ли, Ричи. Слово «увидеть» тут ключевое. Потому что видишь ты очень маленькую часть спектра. Диапазон волн во Вселенной от 10(-11) до 10(+3) метров. Из них видимый нами свет — это от 400 до 750 нанометров. Мы воспринимаем крохотную часть спектра, миллионную долю одного процента, даже с учетом имплантов и приборов. Наши пришельцы могут смотреть на нас и вселенную в совершенно другом диапазоне. И то, что увидят, они могут посчитать естественными природными процессами. Приведу пример: желтый цвет — один из первичных, чистых цветов спектра, также как синий, красный, зеленый. Но мы можем соединить спектральный красный и спектральный зеленый и получим тоже желтый цвет. Для нас это будут идентичные цвета, но эти два вида желтого цвета — это разные физически сущности. И вот вопрос, какие ограничения будут у них? Или, наоборот, в чем они не ограничены? А теперь, после того как ты задумался над этим, я скажу, что это совсем не главное.

Бесекерский:

— Ты ведь расскажешь нашим читателям, что же главное, да?

Рейна Либеро:

— Да, без проблем! Рассказываю: главным является совершенно иной вопрос. Я задаю его так: как мы поймем друг друга?

Бесекерский:

— В этом тоже ожидаются проблемы?

Рейна Либеро:

— О, еще какие! Мы друг друга-то понять не можем.

Бесекерский:

— Вспоминается анекдот: мужчина хочет женщину, женщина хочет мужчину. Они не поймут друг друга, потому что хотят разного.

Рейна Либеро:

— Прекрасная метафора! (смеется). Давай вспомним древние цивилизации Земли: египетская или юкатанская. Их письменность не могли расшифровать сотни лет. Вообще не могли, никак. Хотя и мы люди, и они люди. И только найдя образцы переводов 5-10 слов мы наконец расшифровали их язык. Ты думаешь, что их расшифровали и остальное расшифруем? Огорчу тебя, есть манускрипт Войнича, Фестский диск, стелла из Новилары, что написано на этих предметах? Мы не знаем до сих пор.

Бесекерский:

— Сейчас у нас больше возможностей, есть мощные искины альфа-уровня.

Рейна Либеро:

— Вижу, примеры из истории тебя не убеждают. Ну хорошо, приведу пару примеров из нашего времени. Первый из них — комета Млодинова-Хокинга.

Бесекерский:

— Для наших читателей поясним, что комета находится в системе Вольф-359, там же, где Энфер, Элекба и Кебрион. Она была открыта группой ученых с Бадакшаана в начале 24 века. Легенда гласит, что именно яркий шлейф огибающей звезду кометы напомнил ученым старую земную легенду о полете Икара, это послужило причиной такого названия для всего сектора. Спустя примерно 20 лет после открытия, на комету совершил вынужденную посадку космический корабль «Стефенсон», зафрахтованный для перевозки группы сектантов в новые колонии.

Рейна Либеро:

— Ага, так все начиналось.

Бесекерский:

— Однако, когда к комете подошел корабль спасения, сектанты заявили, что они останутся на «Стефенсоне», и категорически отказывались покинуть комету, не смотря на уговоры и угрозы. Сегодня мы их знаем, как секту Сплендор. Они сумели не только выжить, но и наладить своеобразный быт в замкнутой, созданной ими среде обитания. Которая, впрочем, сильно выросла, охватив всю комету. Основное занятие (и источник дохода) — исследования в области кибернетизации организма, продажа имплантов.

Рейна Либеро:

— А также им запрещено общаться с другими людьми. Чтобы соблюдать запрет, сектанты придумали совершенно новый язык. Мы накопили огромный массив информации на этом языке, и что ты думаешь, смогли ли мы расшифровать его? Нет! И никакие искины нам в этом не помогли. Прошло всего 200 лет, и мы совершенно перестали понимать друг друга.

Бесекерский:

— Возразить нечего. Какой второй пример?

Рейна Либеро:

— Оортианцы, разумеется. Здесь ветви человечества разделилась более 300 лет назад, и, хотя это всего 2-3 поколения, мы видим, как разительно они отличаются. У них другие органы чувств, другое строение тела, и другая речь. Отдельные диалекты оортианцев мы понимаем, но другие — нет. Мы их встречаем в других системах, а это значит, что они независимо от нас открыли межзвездные полеты. Мы даже не знаем, на каком принципе они это делают.

Бесекерский:

— Я всегда думал, что они просто покупают варп-двигатели.

Рейна Либеро:

— Гранда инфинити! Какая наивность! Прыжковые двигатели и реакторы на холодном топливе — это стратегический товар. Их делают всего шесть предприятий, крупнейшие — это заводы USC и Уэйн-Юанти, разумеется. И еще четыре более мелких. Купить новый двигатель — это целая история, его надо регистрировать, получить уникальный номер, плюс перерегистрация раз в 2-4 года. Уж я знаю, я покупала.

Бесекерский:

— Хочешь сказать, что просто