Правила Зодиаков - Наталья Владимировна Елецкая

– Господин Куц, прекратите стращать допрашиваемого, на нем и так лица нет! – снова вмешался френч. – Послушайте, господин Рейва, вы разумный человек, не так ли? Вам есть что терять, несмотря на то, что невеста вас бросила, а социальной квартиры вы лишились. Если не хотите потерять то последнее, что у вас еще осталось – здоровье и жизнь – добровольно сознайтесь, что помогли Уне Льярве и Агнес Грег бежать. В противном случае вы всё равно это сделаете, и если после этого испытания не достигнете состояния овоща, то отправитесь на Остров, где совершенно точно расстанетесь с жизнью рано или поздно, но скорее рано, согласно статистике. Даю вам время до утра, чтобы принять решение… Господин Рейва, вы меня слышите? Господа, что-то он совсем плох. Давайте-ка его в камеру.

Отто поднял голову и обвел расфокусированным взглядом обращенные к нему лица. Он видел их нечетко, как сквозь мутную пелену. Звуки становились всё тише, пока не исчезли совсем. Тело сделалось легким, словно готовилось воспарить над этим кабинетом и этим зданием. Нахлынуло ощущение расслабленности и покоя. Ушел страх, эмоции исчезли.

Завалившись набок, Отто упал вместе со стулом на пол и потерял сознание.

34. Новые испытания

Очнувшись и осознав, что по-прежнему жив, Отто застонал от отчаяния. Он был уверен, что умер, и это было такое восхитительное ощущение, что он удивлялся, почему так боялся смерти, если она – лучшее из того, что может преподнести жизнь.

Он сел и осмотрелся. Да, это та самая камера, куда его поместили после ареста и куда вернули после допроса. На столе стояла алюминиевая кружка с водой. Отто напился и плеснул немного воды на лицо. Дурнота отступила, но голова еще кружилась. Биологические часы подсказывали, что сейчас глубокая ночь. Значит, у него в запасе несколько часов, а потом за ним снова придут.

Надо признаваться, твердил внутренний голос. Даже если он подтвердит, что картины написала Уна, как это ей может навредить? Она в убежище, и вряд ли ее когда-нибудь обнаружат, а если обнаружат, нелегально написанные картины погоды уже не сделают.

Да, но они хотят, чтобы он признался еще и в том, что помог ей исчезнуть, а это куда серьезней. Это уже чревато последствиями для него самого.

Во всем виноваты чертовы ключи! Как он мог так проколоться? Как не заметил этих отметин? Роберт наверняка о них знал и должен был его предупредить, но в тот момент, когда отдавал (точнее, швырял) ему ключи, явно не думал о том, как уберечь тестя от неприятностей в случае поимки с поличным.

Сосредоточься, велел Отто внутреннему голосу. Отбрось всё ненужное, структурируй мысли, прими решение. Задача предельно проста: или молчать до упора, или признаваться сразу. В первом случае его почти наверняка ждут пытки; выдержит ли он их, или сломается и всё расскажет? Отто знал, что не сможет долго терпеть боль и в конце концов сознается даже в том, чего не совершал. Значит, геройствовать нет смысла. Пойдя на сделку со следствием, он не только избавит себя от ненужных мучений, но и сохранит жизнь, ведь тогда ссылку на Остров заменят тюремным заключением. Тюрьма, конечно, тоже не сахар, но в ней по крайней мере можно жить, надеясь на то, что рано или поздно адептов свергнут и всех политзаключенных освободят.

Приняв решение, Отто успокоился. Ему по-прежнему было страшно, но жестокие колебания больше не мучили его, что само по себе было серьезным облегчением. Теперь важно было не дрогнуть в последний момент, не поддаться призывам совести и не пойти на поводу у рефлекса, призывающего при любых обстоятельствах защищать жену и дочь.

Кабинет, куда его привели наутро, был тот же и участники те же: машинистка, френч (господин Тобольски), лысый (господин Фейми) и Бруно Куц, который выглядел значительно лучше, чем накануне.

– Надеюсь, вы хорошо отдохнули? – осведомился френч. – Итак, вчера мы остановились на том, что вы должны принять решение относительно наших дальнейших действий. Хотелось бы поставить точку прямо здесь и сейчас. И хотя полчаса назад я получил относительно вас соответствующие полномочия (эти бюрократические проволочки ужасно действуют на нервы, но мы живем в правовом государстве, и с этим надо считаться), я искренне надеюсь, что до этого дело все-таки не дойдет.

– Я готов дать признательные показания.

– Отлично! – с искренней радостью воскликнул френч. – Вот что значит – разумный человек! Мы вас внимательно слушаем.

– Может, лучше вы будете задавать вопросы? А я буду отвечать.

– Без проблем. Господин Куц, прошу вас.

Куц уселся напротив Отто, важно надул щеки и приступил к допросу.

– Господин Рейва, двадцать восьмого февраля вы тайно посетили квартиру Уны Льярве и вынесли оттуда девять вот этих картин. Верно?

– Да.

– Картины написала Уна Льярве?

– Да.

– Когда именно она их писала?

– В течение последних полутора лет.

– Где госпожа Льярве писала эти картины?

– По ночам, в ванной.

– Когда вы об этом узнали?

– Почти сразу, как вышел из больницы.

– Знали о нарушении Правил – и не сообщили куда следует? Довожу до вашего сведения, господин Рейва, что этот проступок, наряду с прочими, войдет в протокол совокупных обвинений.

– Я понимаю.

– Кому принадлежала идея выдать картины за ваши?

– Мне. Уна была против. Но когда она… исчезла, я решил забрать картины.

– Откуда у вас ключи от той квартиры?

– Уна мне их передала. Перед тем, как… – Отто замялся.

– Исчезнуть, – подсказал Куц.

– Да, спасибо.

– Передала лично?

– Нет. Через одного человека…

– Не говорите обиняками, сразу называйте имена и факты.

– Ключи мне передал Роберт Грег.

– Ваш зять? – удивленно уточнил Куц.

– Да.

– Но это же…

Куц бросил ошеломленный взгляд на френча, но тут же снова повернулся к Отто и, совладав с удивлением, продолжил:

– Как они к нему попали?

– Уна сама отдала ему ключи, попросив передать их мне. Я так и не понял зачем.

– Дату можете назвать?

Отто с минуту подумал, вспоминая.

– Двадцатого февраля… Или двадцать первого.

– Значит, ваша бывшая жена виделась с вашим зятем непосредственно перед тем, как исчезнуть вместе с дочерью? И она доверяла ему настолько, что отдала ключи от своей квартиры, несмотря на то, что вышеупомянутая дочь была с Робертом Грегом в таких отношениях, что ушла от него и даже собиралась, с ее слов, подавать на развод?

– Мы сэкономим время, если господин Рейва изложит всё, что знает, без этих бесконечных вопросов и ответов, – снова вмешался френч. – Господин Рейва, вам ведь