Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

Резонно. Трудно спорить. И это мысленное согласие на то, что должно произойти, будто отстраняет мое сознание от действия, заставляет уйти с поля на зрительские места, и я превращаюсь в наблюдателя. Это странное, безумное ощущение – смотреть на то, что делаю я, как бы изнутри своего тела и в то же время со стороны. Иллюзия, конечно, но жутко реалистичная, от которой уж точно пахнет клиникой. Но мне как-то резко и вдруг делается все равно.

Косули уже в паре метров от меня, и что-то внутри решает, что достаточно. Тело мое вдруг испускает холодную энергетическую волну, которая накрывает двух несчастных копытных. Они начинают шататься, у них подламываются ноги. Та, что поменьше, видимо, подросший детеныш, падает первой, а следом валится и вторая. Жизни в них остается все меньше и меньше, а вот я вдруг ощущаю, что меня наполняет сила. Постепенно отступает боль в суставах и во всем теле, мышцы становятся более упругими, и кажется, даже сильные ссадины и поверхностные раны начинают чесаться, затягиваясь. Сила пьющего жизнь. Откуда она у меня? Никогда не было… вроде. Если, конечно, это не очередной трюк моей разодранной на лоскутки памяти – «тут помню, тут не помню».

Все. Косули мертвы, а я… я почти в порядке, если не считать бардака в голове. Поднимаюсь на ноги. К моему удивлению, это получается у меня без особого труда и даже почти без болевых ощущений. Стараюсь не смотреть на мертвых косуль. Есть я их не буду – мне их даже разделать нечем. Я среди леса, совсем не подготовленный к походу. Огонь развести тоже нечем. Даже трением, потому что вокруг все влажное после дождя.

Но силы у меня уже есть, и я могу идти. Точнее, уходить, прятаться, потому что я еще не в оптимальных кондициях, а враги приближаются, и их много. Что это именно враги, не сомневаюсь нисколько. Вернее, не сомневается что-то внутри меня. Я слышу отдаленный гул моторов и стрекот вертолетов в небе, и волна страха накрывает меня с головой. Даже не просто страха – паники. Все мое существо стремится как можно скорее оказаться подальше отсюда, но пока не может, а те, что приближаются, воспринимаются мною как охотники с точки зрения затравленного матерого волка. Они давно мечтают снять с меня шкуру и повесить ее на стену. Вернее, поймать меня, запереть в клетку и тщательно изучить в своих лабораториях. АПБР!

Эти четыре буквы вызывают у меня смешанные чувства. Только встречаться с теми, кого они обозначают, я совершенно не жажду. Уйти, скрыться! Однако я не только слышу, но и чувствую. Чувствую кое-что помимо приближения увешанных оружием оперативников АПБР. Где-то недалеко моя цель, та, которую я ищу. Да, все-таки «кто» и «она», вспомнил. Только черты лица расплываются. Но она тоже где-то там, неподалеку. А значит, нельзя мне уходить и скрываться. Я должен найти ее. Нельзя упустить, потому что если она уедет далеко, я могу ее потерять, а если с ней что-нибудь случится… даже думать об этом не хочу. Так что я остаюсь, и точка!

«С ума сошел?! – истерично верещит часть моего сознания. – Жить надоело?!»

«Конечно, нет! – упираюсь рогом я. – Но там она, и я не могу отдать ее на милость этих…»

«Чокнутый!» – безапелляционно ставит диагноз мой внутренний оппонент, и зрение мое снова туманится.

Дальше я не очень понимаю, что творю и как я это творю. Меня словно опять просят уйти со сцены и пересаживают в зрительный зал. Это бесит безмерно, но сделать я ничего не могу – реальность снова начинает мерцать и через какое-то время меркнет совсем.

* * *

Вспышка! Прихожу в себя, лежа в засаде среди бурелома. Очень грамотно лежа, в хорошо выбранном месте, так что меня трудно увидеть, если не прочесывать местность частым гребнем. Не похоже, что я просто брякнулся здесь в обморок. Это ж какое-то дикое везение должно быть, чтобы так удачно упасть.

Я уже не один. Вывал кишит оперативниками АПБР. Я не знаю, что они хотят здесь найти, но подозреваю, что не найдут. Зато, если будут усердно искать, могут найти меня. А вот уж это будет совсем некстати. Пока они еще далеко от меня, но доберутся, вопрос времени.

Только сейчас главное не это. Главное – что я чувствую ее. Причем совсем близко – там, среди них. Чувствую ее страх и отчаяние. Ее захватили? Угрожают? Во мне поднимается волна гнева. Не позволю! Мое! Не трогать! Однако легко сказать «не позволю». А как? Что я могу? Сил в себе ощущаю не так чтобы очень много. Да и те физические. Способности Измененных? Не помню, какие у меня есть. Хотя… недавно же я их применял – выпил жизнь из двух косуль, предварительно их приманив. Животновод, пьющий жизнь… Чем это тут поможет, против такой-то оравы? Есть ли у меня что-то еще? Не знаю. Вернее, не помню. Может, и есть. Только если я прямо сейчас их не вспомню, толку-то от них? Времени в обрез. Действовать надо немедленно. И…

Что «и», я додумать не успеваю, поскольку чувствую: события уже запущены. Какие? Кем? Когда? Мной? Тогда почему я опять ни черта не помню? Я ощущаю надвигающееся и уже неотвратимое нечто. На мгновение мне делается страшно, но потом чувствую, что губы помимо воли кривятся в жесткой усмешке, и страх вытесняется почти злорадным предвкушением.

А вскоре я уже и вижу это. Вывал буквально захлестывает серая волна. Мохнатые спины, хвосты, морды с прижатыми ушами и оскаленными пастями. Волки. Сотни, если не тысячи волков. Откуда столько? Неужели это я их призвал? У меня непроизвольно отвисает челюсть. Сейчас уже совсем не страшно – поток серых хищников обтекает меня и устремляется в центр вывала, где апэбээровцы вдруг начинают суетиться интенсивнее. Еще бы, блин, не суетиться – тут сожрут и фамилию не спросят.

– Во-о-олки! – раздается чей-то запоздалый испуганный крик, и начинают греметь выстрелы.

Глава 4

Рита

На выстрелы Танк хоть как-то отреагировал: челюсти его сжались, а глаза потемнели. Он сунул «глушилке» транквилизаторный пистолет.

– Уводи ее к машинам. Глаз не спускай!

– Ты куда? – Дрогнувший голос шатенки выдал ее сильный страх.

– Помогу нашим, – нетерпеливо отозвался оперативник. – Уводи же, ну! – Достал из кармана боевое оружие и скрылся за деревьями.

Рита встретилась взглядом с «глушилкой». У той