"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

И я протянул его, ткнув баллоном прямо в Катэрию, которая, видимо, подошла его взять. Раздался характерный пшик, и в воздухе появился присущий запах трав, будто кто-то покосил траву, и химии, которая неприятно щипала нос. Прямо передо мной чихнула и Катэрия, явно вдохнув аэрозоля.

Теперь нам будет весело…

— Катэрия! Уходим, на свежий воздух, быстро!

Я просто положил баллон и катнул его в сторону подальше, чтобы не наступить потом. Катэрия же подхватила меня под локоть и буквально потащила к лестнице, после чего мы поочерёдно выбрались прямо под дождь.

Но уже на улице я почувствовал первые эффекты. Меня начало слегка покачивать из стороны в сторону.

У космодесантников была особенность — невосприимчивость к химии. Будь то яды или лекарства, что бы ни попало в организм, оно просто будет отфильтровано и не подействует. Однако бывали ситуации, когда космодесантнику требовалось что-то, как наркоз или даже анабиоз, чтобы спасти его жизнь, и в такие моменты использовали определённый препарат.

Учитывая, что он действовал даже на космодесантника, невосприимчивого к химии, можно представить, какой эффект был на обычного человека. В тех пропорциях, которые космодесантника вводили в бессознательное состояние, человека убивало. Там, где космодесант почувствует едва заметное головокружение, человек просто уснёт как от наркоза, если не впадёт в кому.

А в совсем малых концентрациях он вызывал эффект, схожий с наркотиками…

— Люк… — махнул я рукой. — Просто сдвинь его.

Послышался звук пневмоприводов и металлический щелчок — люк встал на место. После этого Катэрия помогла мне спуститься вниз на землю.

— Мы нем-могли остаться там, в корабле? — спросила она.

— Теперь нет. Пока не… не перестанет действовать тот газ, которым я случайно распылил.

— Газ? — нахмурилась она.

— Ты скоро поч-чувствуешь эффект. Словно опьянение… — у меня начал слегка заплетаться язык. — Надо вернуться на ч-челнок.

И чем дальше мы шли, тем сложнее становилось двигаться. Тело становилось ватным, каким-то расхлябанным и трудно контролируемым, будто двигаешься во сне. Хватило буквально нескольких минут, чтобы эффект начал проявляться.

— Грант… мне нехорошо… или очень хорошо… — пробормотала Катэрия. — Я… будто действительно под алкоголем… Это же пройдёт?

— Далеко не сразу… — ответил я с трудом и едва не упал. Меня удержала Катэрия.

— Ох меня понесло…

— Надеюсь… в сторону челнока…

— Какого?

— Ты… издеваешься? — пробормотал я.

— Ах этого… погоди, а он в… в какой с-стороне, ты говоришь?..

Да правильно вы идёте, блин. Просто топайте дальше.

— Прямо, — скомандовал я.

Я не хочу знать, как мы выглядели сейчас. Наверное, как парочка наркоманов, которая удерживает равновесие исключительно упираясь друг на друга. Главное, дойти до челнока и запереться. Внутри уже можно будет проспаться, чтобы не натворить глупостей. А можно и не дойти…

— Я вижу его!.. Грант, мы дома!.. То есть… в челноке… — Катэрия пыталась сохранить трезвость ума, но боюсь, эффект может усилиться ещё немного…

— А я не вижу… — пролепетал я, с опозданием поняв, что и не могу видеть…

— Почему?.. — слабо спросила она.

— Потому что глаза перевязаны…

— Ах да… точно… ты же слеп как крот…

Сам Император направил нас вовнутрь челнока, а не куда-то мимо. По крайней мере, сил закрыть за собой эту… дверь. И люк. Сил их закрыть у Катэрии хватило, но потом нас… Короче, было как-то не очень. Вроде хорошо, но нет…

— Дождь… я вся мокрая…

Спроси где!

— Где? — я спросил до того, как понял, что спрашиваю. Мысли были быстры, но язык ещё быстрее…

Тень, ну ты и гнида…

— Пош-шляк… — фыркнула она и я услышал странные звуки то ли одежды, то ли… одежды? — Ты б тож снял… а то мокрый…

— Я… обойдусь… А ты разделась?

— Ты всё равно с-слеп. Но Гра-ант, а нас… когда-нибудь отпустит? — пробормотала она с трудом.

Хороший вопрос.

— Когда-нибудь… — с трудом ответил я.

— А знаешь… это… это забавно, дорогой Грант… — выдохнула она. — Забавное состояние… как от алкоголя… но не от алкоголя… ну ты понял…

— Я понял…

— Это даже… хи-хи… весело…

— А мне нет, — я старался удержать что-то там в голове, но удерживалось слабо. Как я так ткнул в неё баллончиком… Теперь два наркомана сидят в челноке, одна хихикает, другой вздыхает.

— ГРАНТ!!! — внезапно взвизгнула Катэрия, заставив меня подпрыгнуть. Мне даже показалось, что я протрезвел немного.

— Что⁈ — не удивительно, что в руках уже был пистолет.

— У тебя же день рождения!.. — девушку осенило.

Сука, у меня чуть сердце… оно же могло остановиться!..

— У меня сегодня день рождения… — пробормотал я, садясь обратно.

— С днём рождения!.. Мой… п-подарок…

И я почувствовал, как она коснулась моей щеки своими губами.

— Это ед-динственный подарок… мой… Ты восемнадцатилетний юноша… какие планы на жизнь?.. — заплетаясь языком, спросила Катэрия.

— Не сдохнуть…

— Хороший план! — хлопнула она меня по спине так, что я аж немного прогнулся. — Мне нравится!..

И вновь что-то там шебуршится. Я не вижу, но подозреваю… Но всё равно хотелось бы чтобы я видел и меня наконец немного отпустило от действия лекарства. Ну там час вроде, может два, может час, где-то так. Но как бы мы бед не натворили сейчас. Особенно, ОСОБЕННО Катэрия…

А та всё шебуршится и шебуршится, после чего вообще заявляет.

— Я будто горю… или уже горю…

Только этого нам не хватало…

Я тут же бросился вперёд на её голос, чтобы лично проверить нужен нам огнетушитель или нет, но буквально врезался в Катэрию, повалив на пол и оказавшись сверху. Даже услышал, как она стукнулась затылком, но вряд ли в таком состоянии вообще почувствовала. Но если надо, я могу приложить её ещё раз, и если надо, огнетушителем…

— Не гори! Тока не тут! У нас… прорвало же… этот… как его…

— Трубку? — сделала она попытку.

— Нет, он называется… утробок вроде…

— Патрубок…

— Точно! Патрубок! Ты иногда бываешь такой умной… — восхитился я.

— Я всегда умная… И вообще, чтобы ты знал, — Катэрия ткнула меня в нос. — Я… нет, я не горю так, огоньком… Я горю внутри, мне жарко. А ты мокрый… весь… — пробормотала она. — И Грант… ты… какой-то близкий…

Это было произнесено так, будто ей было даже любопытно разглядеть меня поближе.

— А ты действительно горячая… — пробормотал я. — У тебя температура?..

Кажется, у меня тоже температура повысилась. Я… мне жарко, и дыхание сбивается, словно бегу и… И у Катэрии оно тоже зачастило. Я чувствую её дыхание на себе. Пусть и не видел, но чувствовал, как она дышит мне в лицо где-то подо мной.

— Не думаю… — пробормотала странным голосом Катэрия. — Это… какой из пистолетов в меня тычется… сейчас?

— Пистолетов? Да вроде… никакой… Од-дин в кобуре, а другой я… куда-то засунул…

Стоп, погодите-ка, это не ствол. Надо было сказать ей об это… надо было? Или нет?

Я не вижу лица Катэрии, не вижу, как она на меня смотрит и как выглядит, чтобы понять, испытывает ли она то же самое, что и я сейчас, или просто отключилась подомной? А взглянуть на неё хотелось. Но для меня была лишь непроглядная тьма, хотя я чувствую, как быстро она дышит мне прямо в лицо. Вот совсем рядом, будто сама подалась вперёд. И кажется, что наклонись ещё немного ниже…

Я… наклонился, чтобы проверить на всякий случай…

И коснулся её губ своими.

Это было внезапно.

Это было приятно.

Они были странно мягкими и влажными. Непонятно для меня, но приятно, какое-то моральное удовлетворение, от которого повышалось ещё сильнее возбуждение…

Мы так и замерли на секунду другую. Я… я должен был отстраниться. Это было лишним. Ничем это хорошим не закончится, всё это из-за наркотического опьянения и…

И Катэрия подалась вперёд, ещё плотнее прижавшись губами. Её руки медленно обвились вокруг моей шеи, притягивая к себе и не давая отстраниться. Она начала поворачивать голову и так, и эдак, будто пыталась поплотнее обхватить своими губами мои.

Мысли выветривались, их место занимал какой-то азарт, возбуждение и пелена. Я уже ни о чём не думал. Это было здесь и сейчас и мне было интересно добрать до… до чего-нибудь. Понять, что это такое. А теперь Катэрия сверху — мы поменялись местами, и сейчас она сидит на мне, а я лежу на металлическом полу.

Я слышу шелест ткани, чувствую, как с меня стягивают мокрую рубашку и… дальше она вновь целует меня, прижимаясь к моей голой груди своей, мягкой и пружинистой. Её руки уже пытались справиться с ремнём, и мы вновь меняемся местами — я сверху, она снизу. Так было сподручнее, меняться местами, пока ничего на нас не остаётся…

Она