Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин

бы не расплескать протянул его Насте. Она, вцепившись намертво в граненую емкость, поднесла его ко рту глухо звякая о его край зубами. После выпитого, женщина, немного помолчав, наконец проговорила.

— Ты смотри Седой, живая. Думала удавит и разговаривать не станет.

Подтвердила сказанное Настя, выставляя на показ шею с начавшимся наливаться малиновым кровоподтеком. Затем, выудила из лежащей стопки бумаг на столешнице одну, она спросила немного растерянно.

— Слушай Седой, а как писать то документ на выдачу тебе всей заныканной на складе взрывчатки?

— Значит в натуре, Академик тебе добро нарисовал на думку нашу. Ништяк пахан, все на верного разрулим. Зуб даю. А как маляву хозяйскую рисовать так я в натуре, не секу.

Настя, еще опрокинув в себя еще пол стакана для снятия стресса, смотря на Седого помутневшими глазами, высказалась.

— Ну так, а куда он денется, против слез то женских. Это еще я только одна ревела на крайняк можно и Таньку было попросить не отказала бы думаю, помогла бы. Седой, запомни накрепко вы мужики сильные и непреклонные пока мы слабыми не стали. Вся сила наша в слабости. Вот только бойтесь, что бы мы сильными не стали, тогда вам хана, юбки с сережками напялите. Ладно, я хрен знает, как эти бумажки писать зови сюда кладовщика.

Закончила свое философствование Настя, заплетающимся от выпитого языком переводя свой начавший мутнеть взгляд на резкий стук в дверь ее кабинета.

Вошедшая капрал Илонна, растрепанная и красная от гнева, остановившись в шаге от стола, раздув ноздри, проговорила.

— Я конечно солдат и воинская дисциплина для меня превыше всего. Но ваш приказ бить меня форменным ремнем по ягодицам мне непонятен. Нет, я понимаю, что все мы теперь варвары, туземцы местной цивилизации, но зачем все негативное перенимать от темных культур.

Настя, задумчиво сморщив носик, неспешным движением оголила шею, на показ бушующей в своем негодовании капралу.

— Повезло тебе Илоннка, всего то по заднице ремнем получила за свои фортели. Мне, вот видишь, чуть кадык муж не вырвал, за то, что против слово, посмела сказать. Привыкай, у нас так, чувства от всей души и без краю.

Ошарашенная Илонна, забыв про свой гнев с осторожным изумлением смотрела на недвусмысленный багровый отпечаток кисти на шее Насти.

— Но как такое возможно, госпожа генерал? Это же противозаконно. Любой фонд защиты прав женщин за такое преступление против личности, добьется тюремного заключения и крупного денежного штрафа в пользу пострадавшей.

Не выдержавший этой тирады Седой, просипел возмущенно.

— Слышь, тётенька, ты камеры не перепутала. В натуре у нас тут свои понятия. Ваши заднеприводные не канают.

— Да не ругайся ты на нее. Не видишь, первый раз мордочкой в жизнь ткнулась. Ладно-ладно не лицом, задницей, но с чего-то надо начинать. Ребятёнок она еще, вот и кричит, права качая по незнанию. Илонн ты водку пить будешь?

Проговорила Настя, смотря на все больше растерявшуюся бывшую жительницу другого мира. Наконец так и не определившись как себя вести, женщина, неуверенно сказала, показывая пальцами меру.

— Чуть-чуть, с вашего разрешения госпожа генерал.

Едва они опрокинули в себя свои порции спиртного как раздался новый стук в дверь кабинета. Вошедшая Виктория, с порога потянув в себя носом, явно улавливая запах спиртного, недовольно глянув на Седого, произнесла.

— Ну кто бы сомневался, по делам ему срочно надо. Не сидится дома. Как же заботы, одно у тебя на уме, водка да…

Женщина, угрожающе покосилась на сидевшую на одной ягодице капрала Илонну, но напрашивающееся продолжение не договорила.

— А вы что пьете то?

На вопрос Виктории, Настя, порядком захмелевшая, пододвинула к ней двухлитровую бутылку водки. Взяв за горлышко прозрачную тару, женщина попыталась прочитать замысловатую этикетку на боковине. Явно не разобрав надписи, она констатировала.

— Импортная беленькая. Ну что сидите и мне наливайте, раз уж все одно пришла.

После выпитого, она зло уставилась сперва на Илонну, но потом переведя взгляд на притихшего Седого, грозно произнесла.

— А с тобой я потом дома поговорю, работничек по ночам.

Затем уже для Насти.

— Вы из вашего этого, последнего рейда раненных по нормальному не могли принести. Все через задницу, я этого, как его, новенького, вспомнила, Волка, еле собрала. Насть, ну хоть ты поспособствуй, а. А то людей таскают как мешки с картошкой.

В открывшуюся дверь кабинета, после осторожного стука заглянула Татьяна. А Седой, уловив момент, пользуясь случаем выскользнул наружу, исчезая из поля зрения женщин.

— Ты что не дома?

Спросила ее Настя, по инерции доставая из шкафа еще один стакан.

— Ну так уснул после твоей истерики. Вот, пошла за тобой кобылой полосатой приглядеть. А вы празднуете или с горя?

Проговорила Татьяна, располагаясь на стуле у стола командира передовой базы внешнего экспедиционного корпуса и принимая от нее не пустой стакан.

Проверявшего посты Сержанта, двинувшегося на непонятный шум возле клеток с зараженными на тренировочной площадке, внезапно остановили Чех с Седым, вынырнувшие из темноты.

— Сержант, ты это, погоди туда ходить. Там женщины наши немного шумят, забухали чо то. Ты брат подумай, лучше не надо сейчас им попадаться.

— В натуре, у них сейчас чердак может изо всякой лажи сорвать. Так бомбанет что под шконку как таракана загонят.

Подключился к объяснению товарища, Седой. Но похоже только еще сильнее озадачил Сержанта своим комментарием происходящего.

— Я правильно вас понял, там генерал мастер Настя и еще женщины с базы, и они пьяные?

Грустно улыбнувшись при этом сверкнув своими фиксами, Седой, проговорил разочарованно.

— Вот в натуре, вроде такие же как мы человеки, а разницы, между пьяные женщины и бухие не понимаете. Если нет тяма, то вперед фраерок, иди к ним они тебя научат раз и навсегда тему просекать, мля.

Сержант все одно не понял разницы, между пьяной и бухой женщиной, но глядя на Седого с Чехом решил послушать совета бывалых мужчин. Поинтересовавшись на всякий случай.

— Извините за бестактность, но зачем тогда вы тайно следите за ними?

На этот вопрос, Чех с Седым на пару уставились на внешника вытаращенными от удивления глазами. Как, можно не понимать элементарного.

— Вот в натуре, тяжело с вами нашими не нашими. Смотрим мы по тихой что бы никто женщин наших не обидел. Дошло?

Сержант, все одно ничего не понявший и немного от этого разозлившийся, решил перефразировать ответ приближенных офицеров к командованию базы.

— А если они сами начнут кого ни будь обижать. Тогда что?

Седой, от этого непонимания их действий уже только не матерящийся в голос, услышав вопрос внешника, тяжело вдохнув, остановил было попытавшегося