Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

Он ещё раз проверил все детали своего мира, и больше не нашел ошибок. Настал срок воплотить его. Создать. Он направил все свои силы на бесконечно малую точку внутри себя, стремясь вложить в неё всё, о чем думал. Полыхнул взрыв. Ничтожное мгновение он ещё чувствовал его, — крохотный, невообразимо яростный огненный шар, ослепительную дыру между Реальностью и Бесконечностью. Этот миг творения стал самым лучшим, что он испытывал в жизни. Затем дыра столь же мгновенно затянулась, а шар… шар развернулся во Вселенную, — в бессчетные Вселенные, — и навечно исчез из пределов его восприятия.

Теперь оставалось только ждать. Анмай очень волновался, боясь, что совершил непоправимую уже ошибку. Не найдя её, он погрузился в полузабытье ожидания. Двойник его тела в его сознании положил голову и руки на колени и прикрыл глаза. Он знал, что разнообразие созданной им Реальности конечно, — а раз так, то где-то, когда-то, в ней возникнет его Хьютай, — та самая, с которой он расстался, — и потерянная его часть отыщет её, и приведет сюда… сколько бы времени это не заняло. Он будет ждать её очень терпеливо, и не покинет своё творение, как покинули его. Если даже у него ничего не выйдет, — он повторит всё, и будет повторять вновь и вновь, пока не добьется успеха. Пустота грани ждала рядом, и он пересечет её… но не сейчас.

Терпение, Анмай, — подумал он, — и ты уже никогда не будешь один. И пусть хоть кто-то попробует сказать, что я не стал взрослым!

Он окончательно погрузился в то подобие сна, что было ему доступно, свернувшись вокруг своего, уже неощутимого мира. Там, рано или поздно, Хьютай, мечтательная и отважная, пройдет его путь. Они вновь встретятся, — чтобы уже никогда не расстаться.

   И у них, конечно, будут дети.

   Не было тогда не-сущего, и не было сущего.

   Не было ни пространства воздуха, ни неба над ним.

   Что двигалось чередой своей? Где? Под чьей защитой?

   Что за вода тогда была — глубокая бездна?

   Не было тогда ни смерти, ни бессмертия.

   Не было признака дня или ночи.

   Нечто одно дышало, воздуха не колебля, по своему закону,

   И не было ничего другого, кроме него.

   Мрак был вначале, сокрытый мраком.

   Все это было неразличимой пучиной:

   Возникающее, прикрытое пустотой, —

   Оно одно порождено было силою жара.

Ригведа Гимн о сотворении мира

Аннит Охэйо

Племя вихреногих

Глава 1: В поход!

Трубачи на заре поднимают отряд,

Просыпается дремлющий город…

В путь собрался отряд, и вернется назад

Он не скоро, не скоро, не скоро…

В путь собрался отряд, и в далеком пути

Будут радости, будут тревоги.

Золотые просторы лежат впереди,

И дороги, дороги, дороги…

Нас любые преграды в пути не страшат, —

Пионер никогда не сдается!

В путь собрался отряд, и сквозь сотни преград

Он пробьется, пробьется, пробьется…

Из кинофильма «Отряд Трубачева сражается».

Сл. М. Львовского. Муз. М. Зива.

Димка проснулся на самом рассвете длинного июньского дня, когда солнце только-только показалось из-за горизонта, — словно первый алый луч толкнул его теплой дружеской рукой. Открыв глаза, мальчишка с наслаждением потянулся. Счастье захлестнуло его стремительно и неотвратимо. Сегодня! Сегодня они отправляются в первый самостоятельный поход! Сколько дней прошло в нетерпеливом ожидании этого утра, — и вот оно наступило, наконец.

Димка подтянул пятки к заду, — и вскочил одним упругим рывком, словно нырнул во втекавшие в распахнутое окно волны влажного, очень теплого воздуха. Там радостно пересвистывались птицы, мягко колыхались верхушки тополей, мягко розовел и сверкал окнами верх новенькой восьмиэтажки, в которой жил Сережка, его лучший друг. Он уже наверняка тоже проснулся…

Подумав это, Димка ощутил нетерпеливый зуд в пятках: он расстался с друзьями вчера в школе, поздно вечером, но уже успел соскучиться, — словно целая вечность прошла. Сердце его пело в нетерпеливом ожидании Большого Дела — и он, ещё раз потянувшись, помчался в душ.

Дома царила непривычная тишина — мама и папа уехали на юг, на целый месяц. Димке тоже хотелось поехать, — в памяти сразу вставали золотые пляжи Черного Моря и белые горы Грузии — но желание впервые в жизни стать САМОСТОЯТЕЛЬНЫМ перевесило. Ну и ещё, конечно, Большой Поход. Целых две недели без взрослых, в близких, но таких незнакомых горах!..

Если бы кто-нибудь спросил его, что есть счастье, — он ответил бы, что это именно оно. Класс у них дружный, но туристский клуб — это самые лучшие, самые верные друзья. И Машка…

При мысли, что они с Машкой целых две недели будут рядом, в груди что-то ёкнуло, и Димка недовольно помотал головой. С Машкой всё, увы, очень сложно. Ну почему девчонки всегда такие… раздвоенные? Вроде бы, она не отрицает, что он, Димка, ей нравится. Но зачем тогда постоянно поддевать и дразнить его? Нет, это никак невозможно понять…

Вновь недовольно помотав головой, Димка сбросил трусы и залез в ванную. Холодная вода обожгла кожу, смывая оставшийся после жаркой летней ночи пот и словно заряжая тело нетерпеливой бодростью. Димка выпрыгнул из ванны, отряхнулся, как кот, и до жара растерся полотенцем.

Вихрем промчавшись в свою комнату, он начал торопливо натягивать аккуратно сложенную с вечера одежду. Новенькие пёстрые плавки, привезенные мамой из Болгарии, тренировочные штаны, синяя футболка…

Кеды Димка натянул уже в прихожей. Там же стоял и рюкзак — собранный ещё пять дней назад, с тех пор многократно перебранный и перепроверенный. Мальчишка крякнул, забросив его за спину — двенадцать килограммов, не шутка! — потом невольно передернул плечами, вспомнив, что ему придется таскать эту тяжесть целых две недели, — и засмеялся. Такая трудность ему даже нравилась, — тренированное тело само просило нагрузки.

В прихожей висело большое прямоугольное зеркало, и он замер, с сомнением глядя на себя, — обычный сибирский мальчишка, стройный, со светло-золотистым загаром, но далеко не такой крепкий, каким он сейчас чувствовал себя. Потянет ли он, не подведет ли товарищей?.. А, ладно, не хватит силы мышц, — поедем на силе воли…

Димка отпер дверь и шагнул в прохладный полумрак лестничной площадки. Вновь замер, глядя