Фантастика 2026-64 - Антон Романович Агафонов

Хотел бы я посоветоваться в этом вопросе с Викой или Лией, но сюда их не приведешь. Когда та Айя проворачивала подобный трюк, но увы, мне он не под силу. Так что приходилось разбираться с проблемами самому.

Один раз я попробовал создать проекции девушек, но это закончилось провалом. Вели они себя точно так же как оригиналы, вот только, уровень знаний все-равно оставался на моем уровне. Помощи от них не было никакой, а все якобы «свежие» мысли так или иначе крутились у меня в голове и без них.

В какой-то момент они стали больше раздражать чем помогать, так что я отправил их на покой и ещё немного поработав над плетениями, плюнул на все и отправился в реальный мир.

— Когда-нибудь я его закончу… но видимо не сегодня.

* * *

После подобных «глубоких» погружений в мир грез, возвращаться в реальность всегда тяжело. Сознание за долгие месяцы пребывания в глубинах собственного разума, словно отвыкает от тела и требуется какое-то время чтобы привыкнуть.

В кровати я оказался один, что меня немного расстроило. Насколько я помню, ложился я в компании своей супруги и Вики, а сейчас уже никого. Зато внизу меня уже ждал горячий и вкусный завтрак.

Суккуба составила мне компанию, а вот Вика лишь чмокнула меня в губы и умчалась заниматься какими-то хозяйственными вопросами связанными с гвардией.

— У тебя такой вид словно ты всю ночь не спал, — обратила она внимание на мое состояние. Отчасти так и было, но рассказывать о том чем занимался во сне я не стал.

— Не обращай внимания, я просто ещё не проснулся. Как дела?

— На самом деле все очень плохо, — вздохнула она.

— О чем ты? — судя по тону Тирры, дело явно было серьезным.

— Звонила мама, и вести что она принесла не слишком радуют. Помнишь теракты о которых нам рассказала Сью? Судя по всему, они были просто отвлекающим маневром. Выяснилось что та часть души Альдара, которую мы отдали Тайной Страже была похищена.

— Что…? И это заметили только сейчас!? Да прошло уже несколько недель!

Тирра замолчала, а вот я не мог сдержать эмоции. Вскочив на ноги, я со всей силы ударил по столу, превращая его в щепки.

— Спокойнее, ещё не хватало чтобы ты весь дом разнес. А стол… ну, новый купим.

Она была права, гнев — это последнее чему надо придаваться. Я знал что такое рано или поздно случится, Хондар начал войну чтобы получить все части души мертвого титана, и было бы глупо ожидать что они успокоятся.

Но все-равно, данная новость лишь подчеркивала что я был прав, когда решил не отдавать камень в руки Сикху и его людям. Если бы не Похоть с её, крайней неприятной, способностью, то сейчас камень все так же находился бы в лаборатории отца, под надежной защитой.

Теперь же, уже поздно размышлять над подобным. Камня нет, и Хондар вне всякого сомнения осуществит свои планы, и расхлебывать последствия придется уже всем нам.

— Мама крайне деликатно пыталась выяснить, не имеем ли мы к этому хоть какое-нибудь отношение, на что я, разумеется, ответила — нет. Нас же вообще в этом мире не было.

— Думаю, если бы она правда думала что за всем стоим мы, то разговор был бы совершенно иным и к нам бы наведались люди Сикха.

— Скорее всего.

* * *

Северная граница Империи была тихим и спокойным местом. Если половина юга полыхала в огнях войны, то на севере все было настолько тихо, насколько это вообще было возможным. Игран Вартел, был уже немолод, когда его несколько лет назад сослали на северные рубежи, в качестве наказания.

С тех пор он денно и нощно охранял границу в одной из наблюдательных башен, которых на всей протяженности границы было около двадцати штук. И в каждой из них сидело по одинокому стражу.

Накинув шубу, при этом громко чихнув, Вартел вышел на улицу и осмотрел ледяные пустоши. Такие привычные и такие… мертвые. В одни дни мужчина их ненавидел, в другие, наоборот, ценил спокойствие и уединение что они дарили.

Примерно раз в месяц от ближайшего города приходит маленький отряд, который привозит провиант. Задерживаться не спешат. Через каждые три поставки, к нему так же приезжает комендант, проверяющий все ли тут нормально.

Ещё год назад, когда его спрашивали желает ли он вернуться обратно к людям, в гарнизон, он всегда отвечал утвердительно, хоть и знал что это невозможно. Его «приговорили» к четырем годам северной стражи, и впереди ещё почти год.

Теперь же, когда с юга то и дело приходят не слишком хорошие вести, касательно войны.

Но редкие гости из Имперской армии были не единственными посетителями его «цитадели одиночества». Время от времени сюда захаживали охотники, что не редко использовали его башню как временное пристанище. Взамен они оставляли ему свежего мяса, иногда шкур, да и вообще скрашивали одиночество стража байками и историями.

Первое время, чтобы убить время он записывал их, а потом перечитывал, когда те стали забываться. В какой-то момент, он понял, что хотел бы написать собственную историю. И в один из холодных вечеров начал её.

На данный момент написано было уже много, но до завершения было ещё далеко.

Потерев немного задубевшие ладони друг о друга, он собирался было вернуться обратно в башню и погреться у камина, как неожиданно почувствовал легкий, едва уловимый толчок.

— Странно… — пробормотал Игран, всматриваясь в туманную ледяную даль.

Очередной толчок, чуть сильнее чем прошлый. А затем, неожиданно, на полной скорости над головой пронесся небольшой транспортный корабль.

— Что за? — в подобных ситуациях указания были предельно ясны: зажечь сигнальный огонь, тем самым предупредив и другие дозорные башни, и города неподалеку. Раньше у каждой башни так же имелся амулет связи, но видимо прошлый дозорный его потерял, или украл. А замену так и не выдали, сославшись на недостаток подобных вещей на фронте.

Вот только Вартел не бежал зажигать огни, продолжая таращиться вдаль. Земля содрогалась и что-то явно приближалось, и страж северной границы ощущал это каждой клеточкой своего тела.

Он до сих пор не видел кто именно приближался, лишь белесая даль резко стала темной. Но чем ближе приближалось это неведомое нечто, тем сильнее содрогалась земля. Упав на колени, Вартел принялся молиться всем богам которых только мог вспомнить. До него доносились страшные вести о падении Аусины, но ему было плевать, и большую часть молитв он адресовал именно ей.

Страх