Хроники Дердейна. Трилогия - Джек Холбрук Вэнс

– Даже так? А кто предупредил Ширге Хиллена в лагере № 3?

– Его соучастие не доказано.

– Ха! Мальчишкой я работал на отцовской ягодной плантации. Находя сорняк, я вырывал его с корнем, а не ждал, чтобы посмотреть, не превратится ли он чудом в куст смородины.

– Но сперва вы убеждались в том, что нашли именно сорняк, – упорствовал Этцвейн.

Финнерак пожал плечами и вышел из кабинета. Тут же зашла Дашана Цандалес, с содроганием глядя вслед удаляющейся темной фигуре:

– Я его боюсь. Почему он всегда ходит в черном?

– Черный цвет – цвет неукротимого мщения и неизбежности судьбы – костюм создан по специальному заказу Финнерака, – Этцвейн взял девушку за руку, усадил к себе на колени. Та посидела секунду, надменно выпрямившись, и вскочила:

– Вы ужасный развратник! Что сказала бы моя матушка, если бы увидела, чем мы тут занимаемся?

– Меня больше интересует, что скажет дочь.

– Дочь скажет, что вам привезли из Дебрей громадную клетку с какими-то жуткими чудищами. Чудища с нетерпением ожидают вас на заднем дворе у рампы, где разгружают подводы.

Суперинтендант станционной бригады разъезда Консоли сдержал свое слово – привез детенышей-рогушкоев в Гарвий.

– Прошел месяц с тех пор, как вы проезжали через Дебри, – обратился он к Этцвейну. – Насколько я понимаю, тогда вас очаровали мои маленькие выкормыши. Как они вам – нравятся теперь?

С тех пор детеныши выросли на полметра. Рогушкои стояли, сверкая глазами, за прутьями клетки из железного дерева.

– Надо сказать, они никогда не были райскими созданиями, – кротко заметил суперинтендант, – а в последнее время все больше напоминают помесь чумпы с вурдалаком. Познакомьтесь: слева – Мьюзель, справа – Эркстер.

Два существа, не мигая, уставились на Этцвейна с очевидной враждебностью.

– Не просовывайте руку между прутьями, – радостно предупредил суперинтендант. – Им и кусаться не нужно, просто открутят и оторвут. Они злее ахульфа, посаженного на раскаленную решетку, только настроение у них никогда не меняется, независимо от уровня комфорта. Сначала я пытался обращаться с ними хорошо, приручить. Подбрасывал лакомые кусочки, перевел в чистый просторный загон, чирикал, сюсюкал, присвистывал, строил смешные рожи. Разговаривал с ними. Поощрял смирное поведение кружкой пива. Бесполезно. Каждый готов разорвать зубами и когтями все, что движется, при первой возможности. Хорошо, думаю, я вас выведу на чистую воду! Посадил их в разные клетки. Счастливчика Эркстера продолжал уговаривать и ублажать. А беднягу Мьюзеля наказывал нещадно. Только замахнется – а я его палкой по голове. Только щелкнет зубами – получит в живот. Сколько я его бил-колотил! И все за дело, прошу заметить. Тем временем Эркстер питался отборными отбросами и спал в тени на мягкой подстилке. Ну, думаю, теперь у одного из вас, голубчики, дикости поубавится. Любого зверя, самого тупого, можно вразумить методом кнута и пряника! Результат эксперимента? Ноль. Какими были, такими остались.

– Гм! – Этцвейн отступил на шаг – рогушкои подскочили ближе к прутьям. – Они что-нибудь говорят, как-нибудь общаются между собой?

– Нет. Ничего не соображают. Не слушают и не слушаются, пальцем не шевельнут – ни добровольно, ни под страхом смерти. Любую сухую корку, брошенную в клетку, жрут мгновенно. А нажать на рычаг и получить за это свежее мясо не могут. Скорее с голоду сдохнут. Что глаза таращите? – Суперинтендант с треском провел палкой по прутьям клетки. – Идиоты! Что у вас в голове? Съедобно – съесть! Несъедобно – не существует! – Суперинтендант повернулся к Этцвейну: – А разницу между мужчиной и женщиной уже знают, ахульфовы дети! Стоит женщине пройти мимо, вся клетка ходуном ходит! Им от роду-то не больше года. Бесстыдство какое-то!

Этцвейн спросил:

– Как они опознают женщину? Например, если бы мимо прошел мужчина в женской одежде или женщина, переодетая мужчиной, – что тогда?

Суперинтендант покачал головой, не понимая, зачем Этцвейн мудрствует лукаво:

– Не знаю. Я в таких вещах не разбираюсь.

– Полезно было бы узнать. Мы этим займемся, – сказал Этцвейн.

По всему Шанту появились плакаты – темно-синие буквы в багровой рамке на белом фоне:

Формируется особое вооруженное подразделение для борьбы с рогушкоями:

БРАВАЯ ВОЛЬНИЦА!

Бойцы Бравой Вольницы не носят ошейников!

Если ты не трус,

если хочешь избавиться от ошейника,

если ты готов встать на защиту Шанта:

вступай в ряды Бравой Вольницы!

Элитное подразделение только для избранных!

Желающих просят лично явиться в Дискриминатуру Гарвия.

Глава 10

С горных высот Хвана сошли рогушкои – впервые, ко всеобщему изумлению, упорядоченным строем, согласованно маневрируя, явно подчиняясь приказам некоего центрального командования. Кто командовал меднокожими бестиями? Еще загадка: откуда у рогушкоев массивные ятаганы из сплава, содержащего дюжину редчайших металлов? Ответов не было. Как бы то ни было, рогушкои неутомимо двигались на север тяжелым размашистым бегом – четыре роты по двести бойцов в каждой. Когда они появились в красных каньонах Феррия, чугуновары в панике бросились вверх по крутым осыпям, но рогушкои игнорировали отстойники с драгоценными культурами бактерий. Рассредоточившись четырьмя широкими цепями, они подступили к границе Кансума. Ополчение Кансума, одно из лучших в Шанте, ожидало их, вооруженное копьями со взрывными наконечниками из декокса. Рогушкои приближались со зловещей осторожностью, с ятаганами наготове. На открытой местности защитникам Кансума приходилось отступать – на небольшом расстоянии вращающийся ятаган, брошенный рогушкоем, начисто отсекал голову, руку или ногу. Ополченцы заняли приготовленные укрытия в близлежащем поселке, Брандвейде.

Для того, чтобы заманить рогушкоев на улицы поселка, ополченцы вывели на окраину толпу испуганных женщин. Рогушкои, не обращая внимания на гортанные вопли своих атаманов, возбудились и бросились вперед. Дикари ворвались в поселок, где, среди сложенных из камня хижин, метать ятаганы было бессмысленно. Копья протыкали ороговевшие темно-красные шкуры, декокс взрывался. В считаные минуты на узких улицах валялось не меньше пятидесяти изуродованных трупов рогушкоев.

Атаманам удалось восстановить дисциплину – рогушкои отступили, построились в колонны и направились к Ваксону, столице кантона Кансум. По пути разрозненные отряды ополчения устраивали засады, но выпускаемые стрелы не производили заметного эффекта. Рогушкои трусцой пересекали обширное дынное поле на подступах к Ваксону, когда им пришлось внезапно остановиться – перед ними стеной выросло самое впечатляющее войско из всех, сформированных к тому времени в Шанте: целый полк защитников города, усиленный четырьмястами кавалеристами Бравой Вольницы верхом на быстроходцах. На бойцах Бравой Вольницы были униформы, вдохновленные музейными облачениями дворцовой гвардии Пандамонов: светло-голубые рейтузы с отороченными тесьмой пурпурными лампасами, темно-синие кители с пурпурными аксельбантами, блестящие шлемы из цементированного стекловолокна. У кавалеристов были копья с наконечниками, начиненными декоксом, связки метательных гранат, тяжелые короткие мечи из муравленого дерева с коваными лезвиями из железных кружев. Пехота, вооруженная секирами и гранатами, защищалась прямоугольными щитами из кожи и дерева. Последней приказали надвигаться на рогушкоев, сомкнув щиты и защищая себя и кавалерию от ятаганов.