"Фантастика 2026-52". Компиляция. Книги 1-19 - Александра Шервинская

class="p1">Элегантным почерком Эрен были выведены все основные цифры по хлебу и другой продукции, которую закупали охотники в обмен на пушнину, а также продублированы и систематизированы мои пометки по излишкам. Были на листах и совершенно новые выкладки, которые Эрен, по всей видимости, сделала, просмотрев учетные книги еще раз самостоятельно.

Глядя на эти бумаги, видя, как Эрен аккуратно выводила расход муки в пересчете на человека и делала прочие пометки, которые мне могли бы пригодиться, я совершенно иначе посмотрел на тревожное настроение жены в последние дни.

Она прекрасно знала, почему я решил лично посетить поселение охотников на севере. Знала, какие риски это несет — ведь я не могу предугадать реакцию этих людей, когда припру их к стенке фактами.

Эрен все это понимала, но лишь молча встала за моим плечом и сделала все, чтобы облегчить мою задачу. А еще показать, что она поможет мне в любом начинании. Даже если это измена короне, она будет рядом.

Глава 19

Эрен

Когда отряд моего супруга скрылся за лесом, я смогла вздохнуть спокойно.

То, что я не сказала мужу о своих изысканиях касательно закупок охотников, тревожило меня до самого его отбытия. Я очень хотела обсудить этот вопрос с Виктором, дать ему пару дельных советов или выслушать, что думает на этот счет сам барон, но так и не нашла в себе силы этого сделать.

Тот хрупкий мир, которого мы достигли в ночь, когда я вломилась в лабораторию, оказался для меня ценнее любых вопросов надела. Я и представить себе не могла, как для меня было важно ласковое отношение ко мне со стороны этого мужчины, и какой холод сковал моё сердце, когда он был не в духе.

Нет, это не было трусливое замирание в ожидании вспышки гнева или пощечины, как когда мы только поженились, и я еще не знала Виктора Гросса. Печаль, которая накатила на меня из-за изменений в поведении барона, была намного глубже и намного мучительнее, чем любые побои, которые я испытывала на протяжении всех девяти своих жизней. А резкое слово ощущалось хуже любых грязных оскорблений, которые когда-либо отпускали в мою сторону.

Но и не поделиться своими мыслями я не могла. Так что вместо прямого разговора я трусливо, словно мелкая воровка, уложила листы с записями в стопку чистой бумаги, зная, что обнаружит их Виктор, когда будет уже очень далеко от Херцкальта.

Как он отреагирует на мое самоуправство? Даже если барон Гросс и разгневается, его злость поутихнет к моменту возвращения в замок, да и я была уверена, что польза от расчетов, которые я сделала после самостоятельной сверки учетных книг, поможет ему в переговорах.

Мой муж планировал измену, и я всецело его в этом поддерживала.

Торговля — самые мощные кандалы, самый лучший способ сохранения мира. Основная проблема пограничных стычек была не в том, что северным соседям был ненавистен народ Халдона, ненавистна вера в Алдира — они были последователями культа Хильмены — или ненавистен сам факт соседства.

Северные варвары устраивали набеги ради разграбления. Даже рабов в плен не брали — как это делали во время войн все прочие народы. Ведь их было просто нечем прокормить. Варвары севера жили скотоводством, рыбалкой и охотой, а все пригодные для сельского хозяйства земли уже были заняты Халдоном, Лютедоном или Шебаром.

И если моему мужу удастся купить безопасность и процветание Херцкальта за хлеб, причем за хлеб не в качестве дани, а через меновую торговлю, это будет огромным достижением.

Пусть за него король Эдуард может приказать снять голову с плеч.

Мне казалось, что я достаточно хорошо изучила Виктора Гросса за эти месяцы и теперь была просто уверена в том, что он выберет этот самый рисковый, но при этом самый эффективный способ улучшить положение своих земель.

Но главное, чтобы он вернулся живым. Ведь никогда не знаешь, что может случиться в северных лесах, куда он направился.

— Миледи, вы так задумчивы… — Лили укрыла мои плечи плащом, ведь уже вечерело, и в приоткрытые ставни стал задувать морозный ветер.

Я же продолжала сидеть с шитьем в руках, но моя игла давно перестала двигаться. Я только смотрела куда-то за горизонт, размышляя о прошлом, настоящем и будущем.

— Вы будете ужинать? Приказать накрыть на стол? — спросила служанка.

Я повела плечом, пытаясь сбросить накатившую тоску и оцепенение.

— Принеси просто хлеба, сыра и вина. Я перекушу здесь, — ответила я.

Коротко поклонившись, Лили исчезла в коридоре, я же попыталась хотя бы закончить последний стежок.

Есть не хотелось, во всяком случае, не за пустым столом. Когда барон убыл в Атриталь, чтобы доказать вину бывшего бургомистра Легера, мне не было столь тревожно. Наверное, потому что исходя из моего обширного жизненного опыта, я понимала, что эта история не может разрешиться как-то плачевно. Сейчас же все было крайне неопределенно, крайне запутанно и сложно.

Что скажут охотники?

Как отреагируют варвары?

Не грозит ли моему мужу опасность?

Я из всех сил старалась не делать этого, но мои воспоминания все возвращались и возвращались к моей первой и второй жизням. Я вспоминала то чувство, что жгло в груди, вспоминала руки, нежно касающиеся моей шеи и плеч, скользящие по бедрам пальцы и горячее дыхание над ухом. Я вспоминала все это и сравнивала. С широкой спиной барона, которую я наблюдала каждую ночь в нашей постели, с его волевым взглядом и острым профилем, с его черной бородой, которая у столичных повес вызвала бы только хохот и отвращение. Сравнивала, и понимала, что последнее сейчас вызывает во мне намного больше душевного трепета, чем все тревоги и переживания прошлых жизней. Образ Виктора Гросса в черном доспехе верхом на коне, за столом со странным железным пером для письма в руке или вовсе, выходящего из-за ширмы в одной лишь льняной простыни на бедрах — все это было намного ярче воспоминаний, которые, казалось, будут мучать меня целую вечность. Память о моей первой, истинной жизни, отпечаталась в моей душе каленым железом, и все последующие перерождения я тащила этот груз, этот невыносимый груз наивных заблуждений, безобразных страстей и бесполезных сожалений.

Они, воспоминания, отравляли каждую мою бытность. Каждый мой путь, что я начинала заново, стоял на фундаменте из обид и страхов.

Сейчас же, с удивлением для самой себя, я открыла в своей душе новую дверь для новых переживаний. Нет, они не могли перечеркнуть всего, что случилось со