Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

— И поить их... — Катериничев покачал головой. — Прошлый раз попробовали отпаивать промокших после переправы, так из них потом почти десяток к утру замерзли. Они же не понимают, что тут пить — себе дороже. Обменивают выпивку, надираются до чертиков и...

— Это необходимо, — сказал Ростик, входя в палатку и пропуская Ладу с Василисой. Остальные сами могли подержать клапан, чтобы он не хлопнул им по физиономии. Но прежде чем прошли девушки, Рост ощутил перед собой слабое движение воздуха, это аглоры успели проскочить внутрь, и как это им удается?

В палатке посередине горел довольно жаркий костерок, сбоку была устроена лежанка для людей на коробах с топливными таблетками. В дальнем углу громоздились мешки запасной фасоли и сухофруктов, укрытые кусками брезента и старыми шкурами. Перед костерком на низких козлах были разложены доски, на которых лежали карты. Эту палатку Ростик не снимал даже во время движения, так ее и волокли на платформе самые сильные волы. На стоянках просто выключали котлы, и платформа ложилась на снег, иногда продавливая наст и оказываясь ниже его уровня, но так было даже теплее.

— И потом, они же ничего не соображают, как какие-нибудь эскимосы. — Лада повысила голос. — Они же детей поят, едва сумела добиться, чтобы хоть разбавляли спирт перед этим...

Полог снова распахнулся, в палатку вошли Израилев, Ромка, Марта с остальными. Эту процессию замыкал Микрал, у которого на морде повисли не слишком аппетитные сосульки по обеим сторонам губ.

— Марта, Игорь, образуете две команды по выдаче спирта после ужина, я думаю, через полчаса после того, как выключится солнце. Не раньше. Самим не пить, проверю. Потом будете обходить весь лагерь, и не по двое, как прошлый раз, а все вместе. — Он осмотрел людей, которые стояли перед ним. — Марта, ты в первой команде за главную, Израилев, ты командир второй группы.

— Опять не спать, — выдавила из себя Марта Чепенина с долгим вздохом.

— Ничего, завтра дам отоспаться в повозках до полудня, не растаете, — сказал Смага, почему-то принимая на этот раз сторону Ростика.

Вторая группа, помимо выводка Марты, как-то сама собой составилась из Израилева, Ромки, Яхи Якобсона, Микрала и переводчицы, которую Ромка отыскал для себя еще в Лагере. Кажется, ее звали Самбука, или как-то похоже, но все чаще ее величали просто Самба, и это африканское имя так прижилось, что она и сама все охотнее на него отзывалась.

— Оружие из рук не выпускать, обходить посты не реже чем раз в час.

— И чего эти посты-то обходить, все равно они в центре лагеря нападают, — пробурчал Мазанов.

— А нам кого из переводчиков отрядишь? — спросила одновременно с ним Марта.

— Команды они и по-русски понимают, — сказал Смага.

— В случае необходимости можете использовать Василису, — решил Ростик. И тут же продолжил, повернувшись к тому месту, где должны были, по его представлению, находиться невидимки: — Бастен, каждую из групп во время обхода должен сопровождать кто-то из вас. Одного все время держите в палатке, иначе...

Он не договорил, но и так было понятно. Если потери от нападения боноков среди пурпурных вызывали ощущение бессильной ненависти, то гибель кого-нибудь из людей вообще окажется бедой, слишком тяжко отразится на дисциплине среди губисков. Вот и приходилось во время сна сторожить в этой палатке одному из аглоров. Впрочем, этот порядок установился уже так давно, что Ростик мог бы об этом и не вспоминать.

Бастен снял с головы капюшон своей нузы, он оказался совсем не там, где думал Ростик, а чуть ли не за его плечом. Лада невесело хихикнула. Бастен серьезно кивнул и тут же снова скрылся за плащом невидимости.

Смага с Изыльметьевым и Катериничевым изучали карты, разложенные на импровизированном столе Ростика, словно никогда прежде их не видели.

— Что-то ты тут новое намудрил, командир, — высказался наконец Катериничев.

Рост подошел к ним.

Василиса с Ладой и даже, кажется, с Зули-вара принялись деловито греть на огне что-то похожее на застывшую от жира фасолевую кашу, ухитрившись рядом привесить еще и котелок для липового чая. Впрочем, Зули в последнее время откровенно экспериментировала с травами, которые в сушеном виде тащили в своих повозках пурпурные, и иногда у нее получалось нечто, что пить было приятно. Хотя и не так часто, как хотелось бы.

Внезапно клапан палатки распахнулся, Ильич и Чвиря, которые прятались по привычке за Мартой, шарахнулись в разные стороны. Но вошли, довольно мирно вытянувшись, Манауш с какой-то странного вида габатой, чем-то неуловимо похожей на Марту, вернее, на то, что сейчас от морозов и плохого питания Чепенина собой представляла.

— Командир. — Видно было, что Манауш настроен решительно. Впрочем, с тех пор как он стал летать вторым пилотом у Изыльметьева, он научился держаться с людьми поуверенней. — Наши требуют ответа на простой вопрос. Почему нас всех не переправили на тот берег континента антигравами. — Он осмотрел всех и все-таки твердо закончил: — У нас же каждый десятый умеет летать, даже лучше ваших. Мы бы...

— Мы обсуждали эту проблему, — немного подбоченившись, как он частенько говорил с пурпурными, отозвался Смага, когда Василиса что-то прошептала ему на ухо, видимо, перевод вопроса. — Но, видишь ли, недостаток топлива...

— Ты бы познакомил меня с этой... женщиной, — попросил Ростик негромко, и Смага умолк, словно ему заткнули рот кляпом.

— Это Рола. — Манауш даже не оглянулся на свою спутницу, которая была на две головы выше его. — На кораблях она была главным технологом, кажется, так это может называться, по производству молдвуна. Она хотела спросить...

— С антигравами, — Рост помедлил, — все просто. Мы бы попробовали их вам доверить, если бы вы так глупо не восстали. — Этот вопрос действительно все время возникал в среде пурпурных, Рост слышал его уже не раз, хотя вот так, в лоб, его сформулировали впервые. — Кроме того, никто не ожидал, что мы напоремся на такое сопротивление в этих... степях. — Последнее слово Ростик произнес по-русски.

— Ты этого ожидал, — неожиданно проговорила Василиса.

— Я ожидал неизвестно чего... Но мне не поверили, и я сам себе не поверил. — Он оглянулся, понимая, насколько это слабое оправдание перед теми, кто потерял в походе родных, друзей или, что самое скверное, детей. — А сейчас уже поздно. Вывозить отсюда весь наш отряд, сам понимаешь, никто не станет. У нас есть только один выход — дотащиться до цели. И тогда, — он вдруг обрел уверенность, что имеет право сказать то, что хотел сказать, — тогда, я обещаю, последующие команды будут переправляться только по