Фантастика 2026-64 - Антон Романович Агафонов

я ловелас ещё тот. Кстати, забыл представиться. Константин Павлович Браиловский. Ну, про свой возраст уже сказал. Жизнь моя сложилась в общем-то неплохо. После школы поступил в медучилище. Это меня дружок Пашка увлёк идеей стать врачом. С институтом, правда, случился облом — не хватило балов. А вот Паша поступил, он хорошо учился в школе и всегда мечтал о врачебной стезе. И к тому же у него маман работала преподавателем в мединституте, помогла любимому чадушке. Она и меня заставила подать документы в медучилище. Типа после его окончания легче поступить вновь в высшее заведение. На удивление туда приняли легко, в группе кроме меня было ещё два парня, остальные дамы нежного возраста. Вот мы там и разговелись, девчонки одна лучше другой. Там я и потерял невинность с девушкой постарше меня с последнего курса. Оксана была в моём вкусе, высокая и фигуристая. Наверное, она строила на меня серьёзные планы. Но они были нарушены военкоматом. Ну тут я и сам виноват, не сдал вовремя сессию, увлёкся «взрослой» жизнью. В результате с фанфарами я загремел в армию, потеряв отсрочку. Правда учитывая два с половиной курса медучилища меня определили санинструктором или военфельдшером. Для этого пришлось пройти курс, после окончания которого я попал в небольшую часть ракетчиков, что дислоцировалась в глухой степной дыре на южном Урале. Служба поначалу шла нелегко. Быстрая подготовка по принципу «взлёт-посадка» не позволила мне полноценно работать. А это была именно работа. У меня была отдельная комнатушка, в которой я часто ночевал на кушетке. Фельдшер — это вообще универсальная специальность. В отличии от медбрата, которые только выполняет распоряжения врача, фельдшер в этом плане самостоятелен. Он проводит доврачебный приём. Он же ставит первичный диагноз, назначает лечение в некоторых случаях, оказывает срочную помощь и так далее. Понятное дело, что серьёзная помощь оказывается в госпитале. Но постепенно я освоился. Да, каждый день у меня были посетители. Мозоли, ушибы, лёгкие травмы, диарея, чирьи и прочие радости армейской службы. Реже приходилось сталкиваться с переломами. Трижды за мою службу отправлял больных с диагнозом апендицит. К счастью, на ранних стадиях. Апофеозом моей врачебной карьеры стали роды. Жена старшего прапорщика Вознецова решила срочно рожать. Дело было зимой, степь завалило снегом и трактора ещё не пробили к нам дорогу. Снабжение по необходимости вертолётом. Как назло, он улетел днём, привозил жрачку и почту. А этой припёрло. Знали бы вы как я мандражировал. Чисто теоретически я знал процесс родов, весьма поверхностно. Но принимать самому с помощью двух опытных тёток из числа жён комсостава — это жесть. Наш командир дивизиона, подполковник Владимир Иванович Полищук, вызвал меня на профилактику. Я от него отродясь не слышал нормальных слов. Всё больше матом и в приказном тоне, старой закалки дядька был, фронтовик. А тут по-мужски так повёл разговор:

— Костя, ты понимаешь, что есть слово надо. Она не родит без медика сама.

— Да Владимир Иванович, — нервно перебил я начальство, — я не имею право оказывать такую помощь. А если патология у ребёнка, а роженица изойдёт кровью. А я же только носки умею штопать. На выходе получим два остывающих тела.

— Ну, не кокетничай мне тут. Ты что думаешь, я не знаю про единственного медика в своей части? А ногу рядовому Мамедову кто зашивал? А чирей прапорщику Саломатину вырезал? Было дело? Короче, иди готовься, ну там что надо для родов. А всю ответственность я беру на себя.

В конце концов, я получил на руки бумаженцию, о том, что командир взял последствия на себя, а я просто подчинился приказу.

Утром, после всего произошедшего, он лично проставился, вручил мне бутылку водки и две банки мясных консервов. Наказал отдыхать день после бурной ночи.

Роды я принял, они оказались классическими. На моё счастье, роженица далеко не первородка, этот пацан у неё уже третий. Да и сама из местных, деревенская. Крепкая такая дамочка.

Часа два я ждал, когда родовая деятельность позволит рожать. Вроде всё стерилизовал, обработал наружные половые органы 5% раствором йода. Жидкость давно отошла.

При этом меня колотило не по-детски. Тогда жена командира начштаба, опытная тётка сунула мне в руки полстакана разбавленного спирта. А я и хватанул не глядя, — ничего, это не помешает, — она постучала меня по спине, когда я закашлялся. Но после дозы сразу успокоился. Когда ребёнок пошёл, мы подскочили к рожавшей. Помощницы держат руки роженицы, уговаривая тужится циклично. От этого момента я самоустранился, ну не знаю я как правильно дышать и тужиться. Когда показалась головка плода, я поблагодарил всевышнего за это, идёт правильно, головкой вперёд. Женщина лежит поперёк кровати, голова на табуретке, под тазом две подушки. Роженица как-бы полусидит.

Пошла Соня за кефиром, наконец-то вышла головка. Рукой проверил, шейка ребёнка чистая, без обвития пуповины. Чёрт, куда? Стремительно ребёнок скользнул вперёд по смазанному кровью пути к жизни, родились на свет божий плечи и я вовремя подхватил выскользнувшего на свет божий из материнского чрева. Благо помощницы знают лучше меня, что делать. Лёгкий хлопок по попке и малой пискляво заорал. Его бухнули между ног матери, укрыв пелёнкой.

Так, сейчас пуповина. Стерилизация спиртом. Блин, а где резать-то. Прикинув расстояние, поставил зажим сантиметрах в восьми, если что — подрежу. Отсёк синюшную трубочку и попытался перевязать толстой шёлковой нитью. Получилось не очень эстетично, но пусть там в госпитале разбираются, как могу. Смазал пупок йодом и обессиленно опустился на стул, скинув окровавленные перчатки.

Ребёночка отдали матери, а на меня резко напал отходняк. Не знаю, сколько отсидел в прострации, опустив руки.

— Костя, не тормози, — это одна из помощниц сильно стукнула меня по плечу.

— А детское место?

Точно, вылетело из головы. Пришлось опять одевать и стерилизовать новые перчатки. Ввёл руку внутрь и удалил отошедший послед. На всякий случай проверил ещё раз — вроде чисто. А через полчаса мамочка уже крепко спала, ребёнок тоже дрых в коляске. Всё кончилось под утро, когда пришла вертушка и обоих забрали. Меня освободили в этот день от службы, я тупо отсыпался после ночных волнений. Потом два дня не просыхал, это счастливый папаша накрывал мне поляну. А когда очухался, то понял, что быть медиком — это не моё. И если до этого у меня и были планы продвинуться по этой линии, то именно тот случай показал, что надо заняться чем-то иным.

С единственной любовью своей жизни познакомился, когда учился на втором курсе политеха.