Фантастика 2026-45 - Татьяна Михаль

и формулой получения альбумина владеют совершенно непонятные и далекие от медицины люди. Воевать с ними было мне не с руки. Это ведь не голимый криминал на меня наехал! А весьма приближенные к правительству области люди. А? Я не представился? Вот голова садовая! Михаил Андреевич Корчмарев. Так что мою историю, у кого сохранились архивные номера «Аргументов и фактов» может по ним восстановить.

В общем, будучи пенсионером подрабатывал по части химической промышленности — я ведь не только врач, еще и биохимик, да и тут пришлось хорошо в предмет сей погрузиться. В общем, не так давно находит меня школьный товарищ, академик наш золотоголовый, Марк Соломонович Гольдштейн, и очень настойчиво просит приехать в гости. Дело мол есть! Но и у меня дела были. В одной каталитической установке на предприятии, где я подрабатывал пенсионером-консультантом, что-то там накрылось. А ставить новую каталитическую колонну начальство отказывалось наотрез. Делай что хочешь, но ситуевину разреши, Миша, у тебя ведь не голова, а чайник, пусть он и варит! В общем, я-то что-то там смог порешать, процесс пошёл, как говорил один, ненавидимый всей страной, товарищ. Не к ночи он будет помянут! В общем, собрался я в путь-дорогу, оформил отпуск за свой счет, а тут началось!!! Сижу у себя в Мухосранске и жду, когда и нас накроет! Пока спасает то, что наша жопа мира никому не потребна и тратить на нее не то что термояд, а обычную урановую боньбу никто не собирается. И тут находит меня капитан эфэсбэ и безо всяких намеков приказывает явиться на светлы очи моего школьного друга. И вот я в Хопре! Не, честно! Этот бункер так и именуется ХПР-08! Я охренел! Совсем у военных с чувством юмора кирдык!

— Миша, что ты знаешь про проект «Вектор»? — спросил после второй Марик.

— Ничего! — самым честным образом признался, ибо действительно ничего о таком деле не слышал. А вроде считаю себя человеком, к знаниям приближенным!

— В общем так, Миха. Наши умельцы изобрели способ отправлять матрицу человеческого сознания в прошлое.

У меня из рук выпала рюмка, правда, без напитка (Слава тебе, Господи!) и не разбилась ( а чего серебру биться-то)!

— Это машину времени? — как придурок, уточняю[18].

— Что-то вроде того. Впрочем, это не мое изобретение. Но меня привлекли к проекту… Скажем так… когда там случились проблемы[19]. Фиолетовые шаровые молнии, слышал про такое?

— Что-то читал, припоминаю…

— Это плохой побочный эффект неудачного эксперимента. Нам удалось это компенсировать. А потом мои расчеты показали, что это не случайное стечение обстоятельств, а вполне закономерный процесс: чем чаще ты вторгаешься в прошлое, тем мощнее мировая энергия вторгается в наш мир. Вплоть до летального исхода. И проект «Вектор» прикрыли. Я его похоронил, бля!

Я почувствовал, что Марку эти слова даются с большим трудом. Я его, как немного ученый понять-то могу. Прикрыть интереснейшее направление исследований! Это все равно что самому себе кой чего отрезать! Была такая форма наказания мужиков в древней Византии. Но такое дело! Бывает. Накатили по третьей. Пили без тостов и не чокаясь. Не то настроение, блин!

— Миша, эта бойня… она из-за меня получилась! — Совершенно неожиданно произносит товарищ Гольдштейн.

— А? — только и могу вымолвить, если бы не коньяк, я бы, наверное, и это из себя выдавить не смог бы.

— Проект ХР-24. В двадцать четвертом мы начали разрабатывать ракету с совершенно иными физическими принципами. Получилось. В общем, это не совсем ракета. Своеобразный тоннельный эффект. И вещество забрасывается в нужную точку практически мгновенно. И никакая ПВО не срабатывает. И защиты от этого нет. Если бы был жив, сам знаешь кто… он бы не проговорился, а этот… этот ляпнул языком журналистам… А у нас только десяток экспериментальных образцов было готово… Вот наши заокеанские «друзья» и возбудились. Поняли, что еще чуть-чуть и надо будет массовую капитуляцию подписывать. Если б у нас в запасниках хотя бы две сотни зарядов находилось — они бы не рискнули! А так мы не успели! Ударили первыми. У них этот план давно сварганен оказался. Вот, они и ударили. Мы ответили. Моего десятка зарядов хватило, чтобы их накрыть. Их — это тех, кто отдал приказ атаковать Россию. И в Штатах, и в Еврорейхе. И руководства НАТО тоже не существует. Только мне от этого не легче… Миша…

Разлил еще раз. Несмотря на крепость напитка на таком разговоре у меня, что называется, ни в одном глазу! А что вы хотите? Сидишь напротив человека, из-за которого началась Третья мировая война и так просто можешь опьянеть? Херушки!

— Миша! У тебя есть шанс спасти наш мир.

А вот на эту фразу я даже матов в ответ не нашел. Тоже мне, спаситель мира выискался! Бэтмен и Супермен в одном факоне! Вот тут меня пробрало абсолютно до основания, на котором я и сидел!

Часть первая

Попаданец оглядывается

Я оглянулся посмотреть не оглянулась ли она

Чтоб посмотреть не оглянулся ли я

(М. Леонидов)

Глава первая

Есть ли у нас план, мистер Фикс?

Подмосковье

Когда –уже не имеет значения

Серьёзный разговор произошёл часа через четыре — мне хватило этого времени, чтобы немного поспать, привести себя в божеский вид, выпить какой-то антипохмелин, предусмотрительно подготовленным моим другом. Металлическая кровать не казалась чем-то особенно удобным, но и не была совершенно непригодной для сна благодаря ортопедическому матрасу, который нашелся в этой странной богадельне. Потом меня растолкали — вежливо, но решительно, а пока не подошел академик Гольдштейн, капитан ФСБ с идиотской фамилией Кругликов, совершивший акт жестокой побудки, рассказал кратко о месте, в котором я оказался. Идиотской, потому что более угловатого и сухопарого мужчина под два метра ростом я еще не встречал. Это было одно из убежищ, построенных для нужд НКВД еще перед Великой Отечественной. Потом его законсервировали, так и не использовав ни разу. Через какое-то время сняли с баланса и это был просто заброшенный объект, но именно это стало тем самым пунктом, который и дал ему новую жизнь. Кто-то о нём вспомнил, как раз накануне того, что можно было назвать Третьей мировой войной. Именно тут сделали что-то вроде научного центра, куда эвакуировали несколько десятков лучших ученых (с семьями) и