Фантастика 2026-45 - Татьяна Михаль

как опора королевской власти. И никак иначе! Все-таки мы потомки гвельфов[40]! Не надо этого забывать! И всегда были противниками светской власти пап. Да, мое занятия привили мне весьма циничное мнение… как бы сказать поточнее… не имеет значение, какого цвета кошка, если она исправно ловит мышей…

— Ооо! Это уже мнение не мальчика, но мужа… Мой дорогой Людвиг, мне кажется, что ты несколько перерос то обучение, что тебе дают в Хоэншвангау! Тебя пора учить править… Но… твой отец не согласиться на то, что ты присутствовал на заседаниях королевского совета. Мари ни за что не захочет выпускать тебя из-под своего контроля. Даже вытащить тебя сюда на месяц — это та еще интрига получилась! Я мог слишком плохо повлиять на твою нравственность, ведь у меня есть привычка облизывать пальцы после еды. А что делать, если она вкусная?

И дедушка хохотнул. Ну да, иногда манеры короля в отставке были несколько… странными для представителя древнего рода, в котором водились и императоры. Но я давно привык принимать людей таковыми, какими они являются на самом деле.

— Хорошо, а что бы ты хотел изучить, что по твоему мнению, для будущего короля важно?

— Два главных вопроса: откуда берется богатство королевства Бавария? И конечно же, военное дело. Поскольку я уверен, что воевать нам придётся.

— Почему ты так в этом уверен, Людвиг?

— Пруссия! Она хочет объединить Германию под своим крылом. И делать она это будет не только через браки своих принцесс. Мне кажется, что объединение наших земель произойдет железом и кровью. И эти два вопроса весьма тесно связаны между собой — не имея богатой казны, нельзя содержать достаточную для защиты своей земли армию. Ну и третьим направлением — международная политика. В этом необходимо разбираться.

— Ты хочешь знать, кто нам друг, а кто враг?

— У Баварии нет друзей. Есть только временные союзники. Поэтому мне надо понимать, кто и как хочет использовать мою страну. И что можно этому противопоставить кроме военной силы. У нас слишком много соседей. Воевать со всеми — это путь к уничтожению государства.

— Весьма здравые мысли. Я удивлен, что ты до этого додумался… В прочем, насколько я понимаю, свои истинные мысли ты не доверял даже дневнику? Это разумно. Я подумаю над твоими словами, внук. Пойду в курительную комнату, мне недавно прислали весьма недурственные сигары. Тебе не предлагаю. Рано еще.

Ага! В ТОЙ реальности я был заядлым курильщиком. И сейчас периодически ловлю признаки абстиненции… Да! Очень хочется подымить, тем более, что сигары в это время не чета тем, что в ТОМ времени сворачивают бездушными машинами,… но… перехочется и перетерпится!

Глава десятая

Людвиг на учебе

Бавария. Ашаффенбург. Замок Йоханнесбург

15 июля 1860 года

Никогда я еще так не уставал, как во время отдыха у деда. Первое — конспирация! Дед мог меня разговорить, ибо несмотря на то, что я оказался в другом времени, работала память тела, кроме того, он действительно вызывал положительные эмоции. Просто как человек. Да, немного взбалмошный, отличающийся несколько оригинальным поведением, но при этом достаточно искренний и добрый. А посему приходилось все время себя контролировать, дабы не ляпнуть чего-то про космические корабли бороздящие просторы Большого театра. Второе — у меня произошла распаковка той информации, которую мне «заложили» перед отправкой. И теперь я перерабатывал полученные знания и думал, что могу приспособить к этому времени и этим же условиям. И пока что меня ждали сплошные разочарования. Например, козырь почти всех попаданцев — знания координат расположения полезных ископаемых на землях Российской империи. И нахрена они мне в Баварии? Мне бы полезные ископаемые Баварских Альп. Так фигвам — народная индейская изба получается! Хотя, конечно, при встрече, например, с российским императором эту карту можно как-то продать… Но сначала надо дожить до этой встречи и еще остаться на троне. Так и многие другие технологии, которые рассчитаны на полувековую временную маржу. То, что подходило для начала двадцатого века не прокатывает в середине девятнадцатого.

Кстати, мне оказалось весьма забавным мнение хроноаборигенов о будущем. Почему-то все они уверены, что двадцатый век будет веком всеобщего счастья и изобилия. А две мировые войны и Третья — ядерная в двадцать первом столетии — не хотите ли? Убедился окончательно, что сей век — век романтизма и пустопорожних фантазий. Кому бы подкинуть нечто вроде правды? Жюль Верну? Пусть хоть что-то о новом мире появится в его романах… А то его литературные потуги сейчас выглядят слишком дилетантски. Читал я его непутевые заметки: «Первые корабли мексиканского флота», «Драма в воздухе», естественно, на французском[41]. Впечатлен не был. Собрался с мыслями и написал ему письмо якобы от имени изобретателя, который собрался строить подводный корабль, но смертельно болен и понимает, что денег на свой проект не найдет. Письмо содержало комплименты его литературному таланту и чувству стиля (тут я несколько льстил автору, пока что это не было заметно) и заканчивалось словами о том, что автор изобретения не сможет воплотить его в жизнь, но надеется, что его детище оживет в произведениях автора. Интересно, об этом письме кто-нибудь из биографов Верна вспомнит? А сам Жюль?

(профессор Фридрих Бенедикт Вильгельм фон Герман)

Сегодня я понял, что к моим словам и нашему разговору бывший король, и по совместительству дед моего нынешнего тела, отнесся с вниманием. Как я это понял? Да по весьма интересному человеку, который приехал навестить Людвига в его нынешнюю резиденцию. Я только примчался с утренней пробежки, когда увидел, что в ворота замка въехал экипаж, но кто прибыл — мне разглядывать оказалось как-то не с руки. А вот за завтраком дедуля познакомил меня с невысоким и весьма болезненного вида пожилым человеком, в уставших глазах которого светилась учительская мудрость и какое-то разочарование, что ли…

— Знакомься, Людвиг, это господин фон Герман. Он известный экономист, я пригласил его для того, чтобы он достаточно популярным языком дал ответ на волнующие тебя вопросы о государственном богатстве. Господин фон Герман профессор Баварского университета, он много сделал в качестве председателя Комитета судей на Всемирной промышленной выставке в Мюнхене. Так что уверен, ваши беседы будут тебе интересны.

Более ничего интересного за завтраком не происходило: профессор делился столичными (мюнхенскими) сплетнями, обсуждали своих общих знакомых по университету. В свое время именно студенческие волнения привели