Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

но, к сожалению, владельцы рогов никак не хотели с ними расставаться, и по зрелом размышлении ребята решили, что пусть при них они и остаются. На все племя был только один роговой лук — у Ивана. Он добыл его ещё очень давно, в драке с племенем Морских Воришек, живущим на берегу Моря Птиц и жадных до чужих вещей. Этот лук они сперли у кого-то ещё, так что определить его автора было уже решительно невозможно. Сам по себе лук был странноватый — Х-образный, из четырех наискось соединенных рогов куиври — крупной лесной антилопы. Тетив тоже две, соединенных в середине, — но сам лук гораздо короче и удобнее обычных деревянных. Для Димки, правда, он оказался туговат — да Иван никому его и не отдал бы. Те же луки, что получились у землян, смотрелись, честно говоря, убого. Вот вроде бы и бесполезное излишество — украшения, а без них вещь смотрится почему-то не очень, или никак вообще не смотрится, — так, поделка, без души…

Вот Аглае лук достался замечательный — легкий, изящный, из чуть ли не полированного дерева, с плетеной красно-белой рукоятью и украшенный — офигеть! — двумя громадными перьями какого-то местного павлина. Но уж его-то она сделала не сама, ей его подарил один из Виксенов — робкий, застенчивый парнишка, который, однако, отлично делал луки. Что он нашел в Аглае — непонятно, по мнению Димки у него было что-то не в порядке с головой. Она же приняла подарок, как нечто совершенно должное, в упор не замечая отчаянных намеков на готовность к… э-э-э… более дружеским отношениям. Подарил — вот и хорошо, люди должны друг другу помогать. А требовать что-то за подарок — так это пережиток загнивающего капитализма и вообще некультурно. В итоге, мрачная физиономия Элари — так звали незадачливого дарителя, сопровождала её повсюду, как тень отца Гамлета. Наверное, и к лучшему — рука у Андрюшки Гаюнова была тяжелая, и физия незадачливого ухажера могла приобрести вид, совершенно непригодный к показу в приличном обществе…

Димка вздохнул. Смех смехом, а Аглае он завидовал. Попробуй-ка каменным ножом обтесать немаленький сук, чтобы хотя бы с обеих сторон было одинаково! Справишься за полдня — твое счастье. За луки они принялись в то же самое первое утро, — по мнению Димки, могли бы и подождать немного, чтобы отдохнуть и осмотреться, но вот тянуть Сергей не стал. Уж если он брался за какое-то дело, — то брался всерьёз и основательно. Но даже Сергей, в конце концов, плюнул на «чистоту эксперимента», и ребята взялись за свои стальные ножи. С ними дела пошли быстрее — правда, не у всех. Сам Димка справился неплохо, — а вот, например, у Эдика ничего не выходило, хоть убей. Льяти, правда, его успокоил, объяснив, что в каждом племени обычно есть два-три оружейника, — то есть, парня или девчонки, у которых это дело получалось гораздо лучше, чем у остальных…

Конечно, если надо что-то особенное, вроде его собственного лука, то тут оставалось только кумекать самому, — ТАКИХ вещей никому не доверяют. Но вот когда речь идет об обычных, вполне рядовых орудиях — то лучше уж обратиться к тому, у кого они лучше получаются. Потому что время — оно тоже дорого, да и сила коллектива-то заключена не в том, что все в нем умеют всё одинаково, — а в том, что каждый в нем — в чем-то лучший. Так что, немного поразмыслив, Сергей назначил на роль оружейника отряда Борьку Стеклова — у мастеровитого мальчишки эта работа, как говориться, горела под руками. Ну и Юрку тоже — как же Борьке без него? Но изготовление луков всё равно оказалось делом сложным. Самые большие проблемы возникли, как ни странно, с тетивой. Это царевичу Гвидону было легко — «со креста шнурок шелковый натянул на сук дубовый». У пионеров, конечно, никаких нательных крестиков не было — что со шнурками, что без. У лука Льяти тетива была сплетена из волос — и даже не его собственных, а подруги. Девчонки, едва услышав о такой идее, дружно встали на дыбы, так что в итоге тетивы пришлось делать из кишок стага, местных горбатых бычков, похожих на миниатюрных бизонов — и потом ещё выслушивать многочисленные «фу!» от девчонок, даже не хотевших трогать «эту гадость». Димке это было смешно, — колбасу-то тоже из кишок делают, а к ней никто из девчонок никакого отвращения не испытывал, напротив, — всю колбасу, какая была в отряде, срубали за два дня, хотя понять, кто тут больше приложился, теперь, конечно же, трудно…

Даже в таком простом, казалось бы, деле хитростей нашлось много. Многие казалось бы никчемные фенечки оказались неожиданно полезными — пара нанизанных на тетиву больших тяжелых бусин не давала ей гудеть после выстрела, а прицепленный к верхнему концу лука пучок длинных нитей помогал определить силу и направление ветра — без чего, как оказалось, на открытом месте трудновато попасть в цель. Правда, использование этого своеобразного «анемометра» требовало нехилой практики — Виксены-то брали упреждение на ветер не думая, а вот земляне быстро поняли, что такие вещи приходят лишь после долгой тренировки. Пока что лучше всех стреляла, как ни странно, Танька, зловредная Аглаина подруга — и Максим. Ну, с ним-то всё понятно — с такими плечами натянуть лук не проблема. Но Танька-то могучим сложением отнюдь не отличалась — а вот поди ж ты…

Но на одних луках дело вовсе не кончалось. К каждому луку полагался ещё колчан и налучь — раньше Димка как-то не задумывался, что всё время таскать в руках трехкилограммовую дуру длиной в полтора метра, мягко говоря, неудобно. Тут проблем не возникло, — шкурками Виксены поделились, а уж шить и кроить девчонки умели, — а вот со стрелами оказалось сложнее. Кремни тут и впрямь обходились недешево, так что, в конце концов, наконечники пришлось делать из половинок семян пальмы-бритвы — страшноватых, словно отлитых из какой-то черной фигурной пластмассы «лодочек» величиной с пол-ладони — с острым, как бритва, мелко зазубренным краем.

Как показал несложный опыт на туше стага, странноватый наконечник служил вполне неплохо, — вместе со стрелой он втыкался глубоко, и, в общем, вполне соответствовал предназначению. Он не мог только дробить костей, как кремневый, просто соскальзывал с них, — но это, в общем, несущественно, для охоты он вполне годился, да и на то, чтобы ранить врага в ногу или в руку — тоже…

Вырезать в нем выемки под древко и сухожилия, которыми он к нему привязывался, оказалось,