Легенда о Юньси. Книга 2 - Мо Цзе

– Принцесса, это неправильно. Его высочество… – начал было Гу Бэйюэ, но Хань Юньси прервала его:

– Он занят, так что давайте не будем его беспокоить. Давайте есть. Пойдемте, пойдемте все, давайте поедим!

Хань Юньси с непривычной для себя небрежностью взяла палочки для еды, отчего Гу Бэйюэ нахмурился еще сильнее, а Гу Цишао, игриво потерев подбородок, словно что-то задумал, улыбнулся и сел за стол.

– Ядовитая девчонка, это принцесса Чанлэ из Западного Чжоу, не так ли?

Хань Юньси на мгновение замерла с палочками в руках, а затем быстро кивнула:

– Да.

– Слышал, император Западного Чжоу планирует связать будущее принцессы Чанлэ с Тяньнином. Видимо, она приехала сюда, чтобы найти мужа, – съязвил Гу Цишао.

Хань Юньси на мгновение замерла, но потом снова принялась за еду, фыркнув:

– Когда речь идет о династическом браке, не думаю, что принцесса сама сможет выбрать себе супруга.

– Она законная принцесса, младшая сестра наследного принца Западного Чжоу. Если она собралась выйти замуж за кого-то из Тяньнина, то кандидатов наберется немного.

Гу Цишао пристально следил за постоянно меняющимся выражением лица Хань Юньси. Она отличалась от других женщин даже в том, как ела, и чем больше он наблюдал за девушкой, тем больше она ему нравилась. Когда же Лун Фэйе с ней разведется? Или, может быть, ей стоит развестись с ним?

Хань Юньси совершенно не разбиралась в политике, поэтому с напускным безразличием спросила:

– И кто же они?

Одновременно с этим Гу Бэйюэ, сидевший рядом с принцессой, внимательно следил за Гу Цишао. Лекарю стало интересно, какие отношения связывают принцессу с этим парнем. Судя по манере общения, они были хорошо знакомы…

– Наследный принц, генерал и… – Гу Цишао сделал паузу, прежде чем продолжить, – великий князь.

Хань Юньси пристально посмотрела на него, усмехнулась и резко сменила тему:

– Ешь.

А затем перевела взгляд на Гу Бэйюэ:

– Лекарь Гу, не нужно формальностей. Давайте поедим.

Если Дуаньму Яо собиралась выйти замуж за Лун Фэйе, то разве она, законная принцесса великого государства, удовлетворится статусом наложницы? Более вероятно, что принцесса Чанлэ предпочтет выйти замуж за наследного принца Тяньнина, тогда ей до конца жизни придется называть Лун Фэйе дядей императора, а Хань Юньси – тетушкой. От этой мысли все дурное настроение девушки внезапно испарилось. Она взяла кусочек пирога из водяных каштанов и, задержав его перед глазами, некоторое время разглядывала необычное изысканное блюдо.

В этот момент Гу Цишао, будто разговаривая сам с собой, заметил:

– Слышал, эта принцесса хороша в различных видах искусства, а также прекрасно владеет мечом. Насколько мне известно, ее интересует только великий князь, поэтому, скорее всего, совсем скоро у его высочества будет две главные супруги.

Две главные жены? Как Хань Юньси могла не подумать об этом? Даже в императорском дворце для главных жен отводилось два павильона – восточный и западный. И хотя обе супруги имели статус главной жены, у них все же было разное положение. Что будет с ней?

На этот раз руки и губы Хань Юньси остались совершенно неподвижными. В глазах Гу Цишао отразились смешанные чувства, но он все же продолжил:

– Принцесса, этот пирог с водяными каштанами нужно обмакнуть в уксус[9], тогда он станет еще вкуснее!

Разве Хань Юньси могла не понять истинный смыл этих слов? Она лишь мягко улыбнулась и промолчала. Выйдет Дуаньму Яо замуж за Лун Фэйе или нет – какое ей до этого дело? Она злилась просто потому, что он нарушил свое обещание!

Как ни провоцировал ее Гу Цишао, принцесса не реагировала. После всех этих разговоров еда совершенно не приносила Хань Юньси удовольствия, поэтому немного погодя девушка поднялась из-за стола:

– Не торопитесь, я пойду первой.

Сказав это, Хань Юньси выскользнула за дверь и сразу же увидела великого князя и принцессу Чанлэ, оставшихся сидеть в общем зале.

Холодный от природы взгляд Лун Фэйе стал поистине ледяным, но Хань Юньси, нисколько не смутившись, гордо прошла мимо него, а он так и продолжил смотреть на ее удаляющуюся одинокую фигурку.

– Брат, пожалуйста, ешь, еда остывает, – тихо произнесла Дуаньму Яо.

Несмотря на наличие отдельных комнат, Лун Фэйе настоял на том, чтобы остаться в общем зале. Он молча сидел рядом, не притронувшись ни к одному блюду на столе. Хотя брат сопровождал ее по приказу императора Тяньхуэя, демонстрируя радушие хозяина, весь день он был неразговорчив и выглядел отчужденным. Дуаньму Яо давно привыкла к его спокойному, холодному нраву, но с тех пор, как они встретили Хань Юньси в полдень, Лун Фэйе стал еще молчаливее. Неужели именно она смогла тронуть его сердце?

Принцесса Чанлэ не могла найти ответа на этот вопрос. Совсем недавно ей все же удалось узнать, почему брат защищал Хань Юньси в долине Яогуй. Все дело было в крововосстанавливающей пилюле, а не в каком-то особом отношении, но что на этот раз?

Казалось, Лун Фэйе совершенно не слышал Дуаньму Яо. Он молча отпил горячего чая, а затем спокойно произнес:

– Возница ждет внизу. Если желаешь, то можешь вернуться позже.

– Старший брат, я слышала, что ночной рынок на улице Хуайхуасян в столице… – Прежде чем девушка успела договорить, Лун Фэйе исчез.

Красивое лицо Дуаньму Яо исказилось от злости. Хань Юньси! Снова все планы рушатся из-за нее!

Глава 54

Компромисс с императором

Вечером, несмотря на навалившуюся усталость, Хань Юньси пришла в покои императорской наложницы И, чтобы провести последний сеанс иглоукалывания. Поскольку мать великого князя была помешана на собственном здоровье, девушка прекрасно осознавала, что не может легкомысленно относиться к ее лечению.

К счастью, Мужун Ваньжу, наказанная после событий у дворцовых ворот, не доставляла больше хлопот, поэтому визиты Хань Юньси проходили мирно и помогли сократить дистанцию между ней и наложницей И.

Войдя в покои свекрови, она увидела мать великого князя, лениво развалившуюся на кушетке. Не говоря ни слова, принцесса присела рядом и отточенными движениями принялась вводить иглы. Некоторые мастера по ядам позволяли себе отвлекаться на пустую болтовню во время лечения пациента, но Хань Юньси, серьезно относившаяся к своему делу, неукоснительно хранила молчание, полностью сосредоточившись на работе.

Независимо от того, являлся ли случай сложным или пустяковым, ее внимание было полностью приковано к пациенту, что само по себе становилось мощным средством, способным успокоить и вселить уверенность. Примерно через полчаса Хань Юньси одну за другой вытащила иглы и произнесла: