"Фантастика2025. 194". Компиляция. Книги 1-27 - Алекс Холоран

Иссину, не… не захотевшему заводить детей, в том числе из-за полученных после отца теней, было ясно, что выживание клана в конечном итоге станет заботой незатронутых проклятием. Да, с меня его сняли. Проклятие, но не обязательство служить Искре Огня, а после того как ты очистила души моих предков, я не могу от него отказаться. Не теперь.

Она долго пыталась найти слова, чтобы его переубедить, слишком долго. Коичи закончил рисовать на ее виске руну, отправившей Лану на подземную парковку.

— Зашибись план! — вырвалось у нее, потому что понятия не имела, чего же делать дальше, а спросить не успела, как и попросить Коичи хотя бы пойти с ней.

Водить Лана не умела, да и машины наверняка все будут заперты, а если нет, то как это могло помочь? Попросить кого-то ее подвести? Но что и как говорить?

Верная тень вовремя поняла, что так может продолжаться до бесконечности, потому дернула Лану за руку, потащив ту к стоящему поблизости минивену. Еще и просторный багажник вскрыла, не активировав при этом сигнализацию. В любой другой ситуации Лана никогда бы не полезла в багажник, но сейчас не до комфорта, потому решила последовать совету своей защитницы. К тому же в машине впереди имелось детское кресло, значит, максимум позвонят в полицию, когда ее обнаружат, а может и вовсе отпустят.

Стоило крышке закрыться, как минуту спустя пискнула, отключившись, сигнализация. Открылась дверь на переднее пассажирское — кресло и впрямь использовалось по назначению! Затем почему-то открыли заднюю дверь, и женский голос весело произнес:

— Come on, Buddy. Aw, good boy! Very good boy!

Сердце в груди остановилось, боясь стучать. Собака! Если пес ее учует, побег закончится здесь и сейчас. Она уже придумывала себе оправдание, попутно вслушиваясь, как Дружок принюхивается, с ужасом ожидая его лая. Но тот лишь затопал лапами по сиденью, пытаясь улечься поудобнее и вскоре засопел. Лана бесшумно выдохнула, благодаря всех спящих псов, на которых ей сегодня везло.

Женщина тем временем завела двигатель и, что-то весело щебеча своему малышу, включила приятную убаюкивающую мелодию. Машина двинулась к выезду, к свету.

Глава 17

Сердце

Как в задаче про Ахиллеса и черепаху, смерть никак не могла его догнать, хотя Дэн едва плелся, непонятно зачем переставляя ноги. Перед глазами на многие километры вперед простиралась бесконечная безжизненная пустыня, из которой не было выхода. И он бы развернулся, чтобы пойти к смерти навстречу, если бы уже не сделал так, причем не один раз и даже не два — он сбился со счета, как и не мог до конца доверять себе, настолько все оказалось бредовым и нереальным.

Некоторое время назад Дэн еще пытался разобраться, куда же он попал, и как-то классифицировать это место. Но чем дольше шел, тем меньше понимал, а пустыня сатаной-искусителем посылала ему миражи из нынешней и прежних жизней, и когда он не соблазнялся, они из привлекательных превращались в отвратительные. В них его родных и близких убивали, часто убийцей был он сам, опосредованно или непосредственно. Только и на них Дэн однажды перестал обращать внимания, и пустыня отстала, и ничего не осталось, кроме бесполезного монотонного шага. Это единственное, что он помнил о попадании сюда, и до последнего не прекращал идти. Но когда прекратил и упал лицом вниз, смерть все равно не пришла.

Вскоре пески под ним начали оседать, словно зыбучие, и он вместе с ними. Перспектива оказаться похороненным заживо его не пугала, наоборот, торопил смерть или хотя бы забвение. Странно, конечно, ведь он не был ранен и не чувствовал боли, чтобы желать смерти, оборвав тем самым свои страдания. Но именно это не нравилось ему больше всего. Дэн помнил, что в начале его пути сердце болело, и раз оно успокоилось, смысла жить не осталось. Он сомкнул глаза и не открыл их, даже когда под ним разверзлась бездна, обещая такое же бесконечное падение, как и путешествие по пустыни перед этим.

Не случилось. Чья-то теплая рука поймала его в самом начале, подняла вверх, нежно укачивая, успокаивая и Дэна, и бешеный стук в груди. Потом его подняли еще чуть выше, принялись сдувать песок и пепел от былых грехов, налетевший с пожаров из миражей.

«Не надо, — подумал он, но попросить вслух не смог, как не сумел открыть глаза, чтобы посмотреть на нежданного спасителя. — Не надо меня прощать — дайте умереть грешником. Заслужил. Я заслужил все это».

Не послушали, принялись аккуратно снимать с него застаревшую кровь, разглаживать до молодой кожи шрамы и свежие ссадины, стирать морщины, возвращать седине черноту. Но чем больше очищали, тем холоднее ему становилось, ведь все наносное позволяло сохранять память о былом огне и ей согреваться. И тогда он снова попытался попросить спасителя прекратить, и снова не смог раскрыть рта, да и веки остались такими же неподъемными. Теперь еще и холод сковал руки и ноги и по ним начал подниматься вверх, туда, где когда-то билось истеричное сердце.

Заледенеть не дали. Ткнулись чем-то горячим в грудь, стали тянуть от него теплые отростки по всему телу, делая их похожими на такие знакомые силовые потоки, однажды выгоревшие в нем вместе с внутренним огнем.

«Не прощай, — запоздало повторил он во второй раз. — Не настолько я искупил. По крайней мере, не искупил главного».

Но неведомый спаситель уже закончил свою работу и вложил душу Дэна обратно в тело, заставив содрогнуться от нахлынувшей вдруг боли. Он судорожно вдохнул и распахнул глаза, увидев Мигеля и Ольгу, пытающихся привести его в чувства. Рука запоздало дернулась, пытаясь поймать так удачно подхватившего в момент падения, но лишь ударилась о Мигеля и опустилась обратно на кровать.

— Очнулся, — констатировал очевидное друг.

— И показатели в норме, — в голосе Ольге благоговение причудливо перемешалось с ужасом. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и, повернувшись к Дэну, начала рисовать руну на его лбу: — Надо немножко еще поспать, хорошо? А я остальным займусь, раз уж… Хорошо?

Дэну ничего не оставалось, как кивнуть в ответ, потому что от боли все равно не соображал и был рад скрыться от нее хоть в сон, хоть в смерть. Забытье пришло нескоро. Какое-то время он слышал перешептывающихся друзей, потом боль начала стихать, и его накрыло благословенной тьмой без видений.

Единственный лучик, пробившийся сквозь плотно закрытые шторы, солнечным зайчиком скользнул по глазам, призывая проснуться. Дэн повернулся было