Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

— Оставить сон — не значит, избавиться от него. Он перестанет приходить темными ночами, но продолжит жить в памяти, отдаваясь в душе страхом, который будет подстерегать в минуты слабости. — Он замолчал, вроде как посчитав, что мне и этого достаточно.

— Ильдар! — укоризненно приподняла я бровь и невольно посмотрела в ту сторону, куда меня «тянуло».

— Взять на себя чужой сон, — выражая свое недовольство интонациями, все-таки снизошел он до меня, — значит, пережить его самому. Пропустить через себя, испытать все, что испытал его бывший хозяин. Для принимающего эта боль — чужая, она заставит страдать, но шрам будет тонким и быстро рассосется, не оставив и следа.

— И какой в этом смысл? — не совсем поняла я пояснение. Этот мир был совершенно другим, частенько ставя меня в тупик перед иной логикой.

— В освобождении, — излишне резко произнес Ильдар. Резко для той ситуации, в которой мы находились. Словно… словно зная о том, что еще не произошло. — Но теперь уже навсегда.

Я вновь прошлась взглядом по раскинувшемуся вокруг меня… городу. Узкие улочки и тысячи… сотни тысяч постаментов, уставленных светящимися фонариками. Светлых было немало, но чтобы ярких, сияющих — единицы.

— А что нужно сделать…

— Нет! — жестко перебил он меня. — Нет, — повторил уже тише. И добавил, как если бы пытался извиниться за грубость: — Здесь требуется внутреннее родство. Или особый дар.

— Ильдар, — дождавшись, когда он закончит, посмотрела я на него, — а если я знаю, что должна…

Его взгляд на меня был испытывающим, вот только я душой не покривила. Я… действительно знала, только после его слов осознав, что значила появившаяся под сердцем тяжесть.

— Я не смогу тебя остановить, — наконец отозвался он. Отвернулся от меня, глядя куда-то вдаль. — Я сам привел тебя к этому выбору.

— Сам, — улыбнулась я.

И не важно, что не видел… И не важно, что мне было страшно…

— Но у меня будет условие, — порывисто развернулся он, положил руки мне на плечи. — Я разделю его с тобой. Ты и я…

— Но… — попыталась возразить я… растерянно. — Ты?!

— Тебя это удивляет? — «возмутился» Ильдар. Потом склонился, мазнув губами по виску, прошептал в самое ухо: — Иногда я сам себя не понимаю.

— Мое дурное влияние? — усмехнулась я.

— Разве я могу отказать своей кайри? — столь же шутливо отозвался он. — Так мы вместе?

Вариантов было немного… только один:

— Да!

… - Не надо! — истошно прохрипела я, когда жрец в с небесно-голубом плаще поднес раскаленный до красна кусок металла достаточно близко, чтобы ощутить сильный жар, исходящий от него. — Не надо… — захлебываясь слезами, завопила, надеясь на милосердие…

— Теперь ты — моя, тварь! — глумливо скривился он, продолжая удерживать тавро, которым метили принадлежащих Храму животных, рядом с моим телом. — Тебе не стоило жаловаться…

— Я… — продолжить, сказав, что заберу свою жалобу, откажусь от обвинений, я не успела, буквально застыв под взглядом вошедшего в кузницу мужчины.

— Неожиданное зрелище, — равнодушно произнес тот, глядя куда-то мимо нас со жрецом. Вот только я почему-то была уверена, что он видит все… его испуг, покрасневшую кожу на моем животе, кровавые полосы от бича на бедрах, груди, руках, которые не скрывали обрывки одежды. — Насколько я помню, этот вид наказаний был отменен одним из первых указов, который я подписал.

— Господин эклис… — уже придя в себя от неожиданного появления свидетеля, выпрямился жрец, — она…

— Займитесь им, — безразлично приказал эклис кому-то невидимому и, пройдя мимо жреца, словно того и не существовало, опустился передо мной на колени. — Сейчас ты уснешь, а когда проснешься, ничего этого уже не будет. — Он нежно провел ладонью по лицу, стирая слезы. — Ты согласна?

Боль и страх отступили, сдавшись перед его лаской. Тяжесть в груди растаяла, став странной негой, в которую хотелось рухнуть и… падать, падать, падать, чувствуя, как бьется его сердце.

Четко и уверенно…

— Согласна, — прошептала я, отдаваясь во власть его уверенности. — Согласна…

Похоже, уснуть я еще не успела, потому что услышала разговор, показавшийся мне странным:

— Передай акрекаторам имя: Каими Биру. Инцула Аркит. Храм Судьбы.

— Думаешь, там…

Эклис перебил, не дав договорить:

— Я не думаю, я — знаю. Это — преступление…

* * *

Утро принесло с собой двойственное ощущение. Или тройственное, это если быть совсем уж точной.

Первой была радость. Поляризацию на стекле я с вечера не сменила, так что местное солнце, которое самариняне называли Лаймэ, бесстыдно шалило в моей спальне, норовя пробраться под закрытые веки. Для маленького, но счастья, вполне достаточно.

Вторым оказалась легкая болезненность в теле, словно нагрузка, которую я позволила себе накануне, была для него непривычной.

Ну а третьим — удовлетворение, как если бы мне удалось то, что я изначально сочла не по силам.

Сладко потянувшись, откинула покрывало и села на кровати, тут же замерев… наткнувшись взглядом на спавшего в кресле Ильдара.

Глубокий вздох дал понять, что и он уже… проснулся, но отреагировать хоть как-то я не успела — Ильдар открыл глаза.

— У тебя есть час, чтобы собраться и позавтракать, — поднявшись, совершенно спокойно произнес он.

Поднял плащ, брошенный на стоявший рядом стул, встряхнул, накинул на плечи. Добавил, сдержав усмешку:

— Только час.

— И что будет через час? — натягивая одеяло повыше, поинтересовалась я.

Вот ведь… статус кайри подразумевал не только поклонение жреца перед той, которую он назвал живым воплощением своей Богини, но я все равно продолжала смущаться, когда Ильдар смотрел на меня вот так. И ведь никакого подтекста — взгляд не равнодушный, но скорее с нежностью, чем со страстью, а все равно норовила прикрыться.

— Через час Орин объявит учебную тревогу и тебе придется отбыть на борт, — ответил он, не скрывая задорного блеска в глазах. — Ждан и Кир отправляются с тобой.

— Я в чем-то провинилась? — насупившись, я решительно откинула покрывало и встала, очень постаравшись, чтобы процесс надевания халата не был похож на стремительное бегство.

— Ты в чем-то провинилась? — вернул он мне вопрос, склонив голову к плечу.

— Я? — плотно запахнув полы, уточнила я и… вспомнила.

Всех тренировок самообладания не хватило, чтобы я не вскинула на него растерянный взгляд. Прогулка в Медьярар, чужой кошмар, который я «взяла» на себя, испытанный ужас, когда погрузилась во тьму пережитой неизвестной мне женщиной боли… Ильдар, разделивший ее со мной…

— Ильдар… — протянула я, наблюдая, как на его лице появляется самодовольная улыбка. — Я…

Он обошелся без демонстрации своей порывистой, стремительной