"Фантастика2025. 194". Компиляция. Книги 1-27 - Алекс Холоран

Еще неделя ушла на восстановление сил, но магия Шанкьяхти действовала на него благоприятно, и кормили опальную принцессу хорошо — почти санаторно-курортные условия, если не считать кандалов на ногах, которые теперь девушка носила для отвода глаз. Они много разговаривали. Она рассказывала векшские предания и легенды, он вспоминал прочитанные книги и комиксы с мангой и иногда пел. И все это время проклятие настороженным зверем вслушивалось, надеясь, что он даст слабину, но магия Шаны держала крепко, жаль, руны приходилось часто обновлять.

Еще через неделю Шанкъяхти притянула все охранные заклинания камеры в одну точку, а Илья ступил на них босыми ногами, после чего плетения лопнули и испарились дымкой пара. Руны, запрещающие использовать телепорты, как и те, что использовались в кандалах, относились к боевой векшской магии, потому проклятие Ильи их раздражало и заставляло атаковать, а благословение — да, имелось у него и такое оказывается — блокировало их действие, отчего те разрушались. С похожими заклятиями творцов так легко не получилось бы, а здесь практически природный враг, особенно если учесть, с чего магия огня начиналась. В любом случае Шана с Ильей добились чего хотели, и после того как запреты исчезли, девушка открыла в центре разлом и кивнула в него.

— Заходи. Я следом.

Он послушался, но на той стороне оказался один — трещина слишком быстро затянулась, подсказывая, что принцессу можно не ждать. Илья не расстроился, он помнил изначальный план и догадывался, что Шана не до конца с ним честна. Но все это не имело значения, потому что в главном его не обманули, и он очутился возле Золотого Лотоса с восседающей на нем Мьялиг, звавшейся Странницей, а после провала с богиней Воды на Земле — Изгнанницей, вот только все равно остающейся богиней. Илья сделал к ней навстречу неуверенный шаг и склонился в неумелом поклоне.

— Не стоит, мальчик, — каким-то чудом она оказалась рядом с ним и, приподняв его голову за подбородок, заглянула в глаза. — Равные должны общаться на равных, к тому же ты теперь больше не дитя.

— Равные? — не понял он, но новых поклонов решил не отвешивать.

— Да, — женщина улыбнулась и махнула рукой в сторону Лотоса: — Идем, успокоим присосавшегося к тебе паразита.

Ее плетения были теплыми и золотистыми, совсем не похожими на те, что он разрушил в камере Шаны, и на плетения самой принцессы тоже. Зато и эффект от них получился куда ощутимей: ушла тяжесть с сердца, пропала привычная пульсирующая боль в висках и уголках глаз, испарился страх, что мир сейчас замерцает, и его вновь утянет в череду вероятностей. Но вместе со всем этим нестерпимо захотелось спать, хотя они с Шаной встали максимум час назад. Мьялиг же, словно того и добивалась, помогла Илье улечься внутри Лотоса и пообещала скоро вернуться.

Его разбудили, когда местное небо потемнело, и появились первые звезды. Рядом парил огромный поднос с едой, от вида которой в животе заурчало.

— Угощайся, — Мьялиг повела рукой, и поднос приблизился к Илье, превратившись в столик на низких ножках.

Отказаться было просто невозможно, но пока он ел, женщина вытащила из широкого рукава амулет, напоминающий инь-ян, только из алой и синей половинок.

— Я нашла его, когда путешествовала по Земле в поисках своего отца и его побратима Брамы. В нем заключена огромная сила, должная держать твоего паразита на привязи и в наморднике. Еще когда ты попал сюда ребенком, я думала отдать его тебе, но шансы, что потеряешь, были слишком велики, потому решила попридержать. Сейчас ты прекрасно понимаешь его цену и станешь беречь, потому он твой, — и она протянула амулет Илье.

Сердце забилось чаще — он узнал эту вещь, ведь череда вероятностей столько раз показывала ему, что могло бы случиться, не оставь его Калки в той дикой погоне, да даже догони Ратан. Спасенный ими Киран, благодаря амулету, успевал вырасти, и его знаний и усердия хватало, чтобы либо растрогать престарелого Калки, либо самому разрушить проклятие.

— Вы уверены? — шепотом спросил он.

— Конечно, мальчик, — она сама надела гайтан ему на шею, поправила камень и улыбнулась, улыбка в этот раз вышла грустной. — Только есть с ним одна проблема: амулет древний, к нему давно никто не обращался, потому и магия его уснула. Нужен тот, кто активирует камень и настроит его под тебя. Знаешь кого-нибудь достойного и сильного?

Первым на ум пришел Денис, но тут же пришли видения о последнем мире из череды вероятностей, и Илья отчаянно затряс головой, отказывая себе произнести имя брата. Мьялиг поняла его по-своему и решительно кивнула.

— Тогда самое время навестить твоего отца.

Пощечина, наложившаяся на воспоминания из всех миров, словно бы вновь припечатала Илью по щеке, из-за чего он отпрянул от тянущейся к нему руки Мьялиг. Но та все равно дотронулась до его лба, опрокидывая в черноту.

Падал долго, и определить размеры бездны не представлялось возможным из-за цвета. Поначалу даже показалось, что он ослеп, но вскоре различил плавающие в темноте экраны и, привыкнув к их свету, начал различать происходящее на них и уровни. Приземлился внезапно, но довольно мягко, как будто полет изначально был контролируемым.

— Ой, вы только посмотрите, кто это к нам пожаловал! — лавовый безглазый монстр появился из ниоткуда и, перетекая по воздуху, принялся кружить вокруг гостя. — Мы-то не ждали, не чаяли. Сказал бы, что рушник вышивал, дабы хлеб-соль, все дела, так нет, не вышивал ведь. А знаешь почему? — его зубастая морда оказалась в опасной близости от лица Ильи, и он попытался отстраниться, но расстояние между ним и монстром все равно не изменилось. — Потому что у меня лапки! — заорало чудовище и вытянуло в сторону Ильи множество когтистых отростков.

От ужаса перехватило дыхание, с лица сошла последняя краска, сердце принялось громко биться, словно пыталось разбудить проклятие, чтобы стравить чудовищ друг с другом. Заметив, что эффект слишком уж удался, монстр с виноватым «Оу» отодвинулся немного назад и убрал почти все «лапки», кроме одной, которой осторожно коснулся щеки Ильи. На мгновение сквозь бурлящую лаву проступил рыжеволосый темнокожий мужчина с темными глазами, чей образ вызвал на уровне подсознания узнавание чего-то родного и очень надежного.

— Какой же ты у